У забора стояла удобная, длинная лавочка. Соседские девчонки разных возрастов - от мала до велика приходили посидеть, поболтать, поиграть в «барыню», «красочки», «часики», «глухой телефон». Об этих шумных посиделках позже еще расскажу, а сейчас вернусь к нашему холодному амбару, который таил для меня массу сокровищ.
Как-то раз обнаружила, что в заиндевевших от мороза коробках хранятся не только журналы и книги, а также одежда. И не все изношенное старье на тряпки, попадались совсем новые вещицы.
Однажды я потянула за край гипюровых кружев из вороха нейлоновых колготок и вытащила на свет симпатичный халатик. Ткань похожа на ту, из которой в советские времена шили комбинации, только в мелкий розовый цветочек на желтом фоне.
Мама говорила, что от синтетики у нее раздражение на коже, может, поэтому и халат был заброшен.
И вообще он мне показался слишком нарядным и изысканным для деревенской обстановки. Вместо банальных пуговиц фривольные кружевные тесемки – шесть штук, замучаешься завязывать, и подол все равно распахнут.
Длинный, тонкий, больше показывает, чем скрывает.
И когда его маме носить?
Зимой в нашем доме прохладно, окна двойные, деревянные, и хотя по всем щелям аккуратно проложены жгуты ваты, а поверху белые полоски тряпочек наклеены на мучной клейстер - морозы чувствуются.
Отопление водяное, есть маленький котел и трубы, но мы экономим электричество, держим температуру на среднем уровне. И вроде бы так для здоровья лучше.
Поэтому мама утром встает, сразу натягивает теплые штаны, вязаные носки, футболку и кофту. Бр-р! А после бани большой фланелевый халат на надежных пуговицах - добежать до дома.
Я удивлялась, зачем мама вообще купила этот непрактичный для сельской жизни будуарный халатик. Я хорошенько встряхнула его на улице после амбара и потащила в дом - показать.
— Ты хоть раз надевала?
Мама поморщилась.
— Не помню, может и надевала давно. Он здесь не нужен.
Я немножко поняла. Мама тщательно готовилась к семейной жизни и хотела привнести в суровый сельский быт элемент игры и любовной интриги. Папа, вероятно, не оценил. Или даже осудил подобное мещанство. Комок синтетических кружев пришлось спрятать подальше с глаз. Чтобы не дразнил. Не напоминал о былых иллюзиях.
Меня задело такое отношение к интересному предмету, и я дала обещание вслух:
— Вырасту, и сама буду носить твой халат! И начну пользоваться тональным кремом, который ты засунула на антресоли серванта. Я там еще черную краску нашла с маленькой щеточкой и баночку с прозрачной мазью. Пахнет приятно. Что за лекарство?
Мама объяснила, что затвердевшая черная краска - это тушь для ресниц, но она уже высохла и лучше бы выбросить, а мазь - блеск для губ рижского производства - она пользовалась им в студенческие годы, а теперь ей ни к чему.
В итоге всю забытую мамину косметику я перетаскала себе в ящик письменного стола и стала потихоньку мазать губы перед школой. Хотелось быть красивой и нравиться мальчикам.
В ноябре мне исполнилось 14 лет. Накануне я нашла в морозной коробке книжку Густава Флобера «Госпожа Бовари». Привлекла томная дама на обложке. Название тоже интриговало.
Я забрала книгу из амбара и показала маме, как обычно поступала с такими находками:
—Ты помнишь, о чём история?
Мама скептически пожала плечами.
— А-а-а… Эмма… Почитай, может, понравится. Мне показалось скучно.
Книга издана в 1982 году в Северо-Осетинской АССР. На задней корочке указана цена: 2 р. 80 коп. Листы плотные, правда, желтоватые, шрифт средний и тусклый, оттиск не чисто черный. Настоящая книга из сундука по наследству.
Я решила узнать, что маме показалось скучным.
Первые страницы романа, где описывалось детство и юность Шарля не впечатлили, но я терпеливо ждала встречи с героиней. А дальше торопливо пропускала описания природы, комнат и обустройства быта, жадно искала в тексте встречи Эммы с любовниками, волновалась за нее и досадовала.
«Как можно так глупо бросаться деньгами…».
Финал поразил. Все страданья-метанья были напрасны. Я обиделась на Эмму. Она сдалась. Она бросила дочку и очень болезненно покончила с жизнью. Уж лучше бы сбежала в Париж. Но Эмму никто не звал в Париж, вот беда.