Книга меня взбудоражила. Я мучительно прикидывала, как поступила бы на месте Эммы. Я негодовала.
«Чего тебе не хватало, глупая кукла, у тебя был трехэтажный домина с садом, ты ни дня не работала, служанка готовила еду и мыла полы, вещи относили на стирку прачке… Семья, стабильность, статус - какого еще рожна тебе надо!»
Я впервые захотела попасть в книгу, переместиться в белое тело Эммы, чтобы навести порядок в ее непутевой жизни. Приласкать дочку, почитать с ней сказки перед сном, ободрить Шарля, подсчитать текущие расходы и разделаться, наконец, с долгами.
Нельзя быть такой безрассудной мотовкой! Нельзя тратить деньги на любовников, если собственный ребенок ходит в дырявых чулках и замызганных рубашонках!
«Только подумать, у нее была собственная комната с камином, отдельная кровать, лакированный столик, на котором по вечерам горела свеча в позолоченном канделябре!»
Во мне говорила зависть, я тогда делила комнатку с маленьким братом, спала на диване и, конечно, мечтала о расширении личного пространства. Казалось, на месте Эммы я была бы на седьмом небе от счастья. В ее распоряжении целый дом с прислугой, можно украшать интерьеры на свой вкус. Если правильно вести бюджет и не транжирить деньги работящего мужа.
А любовь и мечты? В 14 лет я рассуждала так: если мужчина обеспечит меня просторным жильем и выделит средства на домашнее хозяйство, можно хотя бы из благодарности его полюбить и хранить верность. Я научусь любить того, кто будет любить меня.
А уж после рождения детей найдется применение и творческой натуре. Так я судила по себе в 14 лет.
Но даже в праведном возмущении не могла отделаться от жалости и симпатии к Эмме. При всей наивности, импульсивности и непрактичности, она была искренней и хрупкой. Рвалась к счастью, стремилась раздвинуть границы тесной провинциальной обыденности.
Вырваться из клетки и расправить крылья, реализовать себя. В чем? В любви, в страсти. Есть разные типажи женщин от рождения - это вроде судьбы, трудно бороться с заложенным свыше.
Есть женщина - мать, женщина - хозяйка, женщина- босс, женщина - надежная спутница и боевая подруга, а есть женщина, просто ищущая любви, причем, любви красивой и поэтичной. Любви-праздника, любви- тайны. А, может, подобные градации подходят для каждого человека, независимо от пола.
Недаром же Флобер сказал: «Госпожа Бовари - это я!»
Прошло время. Мне исполнилось сорок три, книга из амбарной библиотеки до сих пор со мной, забрала в город. Не могу с ней расстаться. Она уже потрепана, читана-перечитана десятки раз. Я могу открыть ее на любой странице и зависнуть над тексом на полчаса.
Это гениальный роман. И не характером героев, не оригинальностью сюжета (Хо-хо! жена провинциального врача искусно изменяет от скуки и разоряет дом), а самим текстом, стилем и языком, его доброй, доверительной интонацией, уютной внимательностью к деталям и главное, отношением автора к своим персонажам. Бережным или снисходительным-горьким. Флобер никого не судит, не поучает.
Магией своего стиля он заставляет читателей принять и полюбить Эмму такой, какая она есть - ограниченность и себялюбие, и вместе с тем – порыв и мечта. Дрожь берет, когда перечитываю ее последнее обращение к Рудольфу. В этот момент она становится великаншей духа в своем признании, а он жалким карликом.
До сих пор, когда я беру эту книгу в руки (она будто бы стала мягче и легче за годы - мы же почти ровесники), меня охватывает грустная нежность.
А от маминого халатика пришлось избавиться. Легкий, несерьезный, непрактичный, в мятых мелких кружавчиках по вороту, на подоле и рукавах. Старая синтетика с запахом истлевших иллюзий.
Встречаясь с Леоном в гостиничной комнате, Эмма надевала домашние туфельки из розового атласа отороченные лебяжьим пухом, без задников.
И чем все кончилось?
«Она им пресытилась, он от нее устал. Та самая пошлость, которая преследовала ее в брачном сожительстве, просочилась и в запретную любовь».
Право слово, дом с камином и садом гораздо надежнее любовных томлений и страстей.
Я не представляю Эмму старушкой. И Флобер не смог увидеть ее чопорной дряхлой мещанкой в окружении внуков.
Я не сдержала обещание, ни разу не надела старый мамин халатик. Я выбросила его без сожаления. И приобрела парочку новых.
Се ля ви...