Он обладал феноменальной интуицией, мыслил изобретательно; обобщал, синтезировал - вырабатывая любимую теорию, разумную концепцию жизни общества. Такого общества, в котором каждый сможет свободно выбирать свой творческий путь.
И Федот Сучков в любых обстоятельствах мог оставаться свободным мыслящим творцом: сохранять гибкость интеллекта, проницательность, мыслить интуитивно, революционно, открыто. Умел получать и передавать информацию неожиданным, своеобразным образом. Так, что прослыл изобретательным оригиналом, творчество которого экстравагантно, спонтанно, прогрессивно.
… А жизнь только и успевала предоставлять ему неожиданные повороты, внезапные события, препятствия – и , как результат, необходимость приспосабливаться к новым условиям, к новым жизненным обстоятельствам.
Эти, осложняющие жизнь повороты возникали как следствие опрометчивых, поспешных решений, когда Федот Федотович страстно, провокационно высказывал (писал) все, что думал. Когда включался в жизненную борьбу, предъявляя высокие требования к себе и другим.
Тогда, как следствие, наступала разлука с близкими, его отделяли от общества, приходило одиночество, отчаяние, расстройство чувств. И, в тоже время, он сопротивлялся этим депрессиям, стремился воспринимать суровые и жесткие будни по-новому; даже в среде «холода» находил знакомые ростки жизни.
Именно об этом он и писал в своих рассказах. А в скульптурах он создавал «Переживание» (переживание романтическое, как тоска по матери, по теплу родного очага) … чисто на интуиции, когда была цель, ноне ясная сознательно. Зато плодотворно работала фантазия, воображение; работали чуткость и деликатность восприятия другого человека, его души. Таинственно, мистично, тонкие энергии управляли движением его руки – и рождался образ …
"Евгений Попов
Сталин и др. на Страстном бульваре
Всякому пожилому москвичу хорошо известно, что Страстной бульвар является одним из самых значимых мест столицы за исключением Киевского вокзала.
Овеянный легендами седой московской старины Страстной бульвар возник, как и сама Москва, в незапамятные времена, о чем каждый может прочитать в многочисленных книгах, посвященных этому вопросу.
Многое видел Страстной бульвар, расположенный в нынешние времена практически между двумя крепкими спинами двух металлических памятников: Александру Пушкину (Пушкинская пл.), у ног которого коммунисты били диссидентов, а нынче живут проститутки, и Владимиру Высоцкому, который теперь вечно будет глядеть на издревле существующий на углу (ул. Петровка - Петровский бульвар) магазин «Рыба», где раньше продавали рыбу.
Кстати, если встать на место Высоцкого и «только чуточку прикрыть глаза», как велели ранние «шестидесятники» в своей культовой песне «Бригантина поднимает паруса», то можно увидеть ОДНУ малую родину упомянутого Пушкина (Харитоньевский переулок) плюс ДВЕ малых родины упомянутого Высоцкого: тихий Большой Каретный переулок, где он, в отличие от Пушкина, родился, как бард, и грозную ПЕТРОВКУ, 38, на свет которой он появился в качестве майора Жеглова из фильма «Место встречи изменить нельзя».
Что само по себе говорит о живительной силе искусства и советской власти, ибо наш народ зачастую существует в разладе со стражами правопорядка, именуя их «ментами», а Высоцкого, наоборот, до сих пор любит.
Неудивительно, что между двумя этими спинами находится легендарный журнал «Новый Мир», где бился за свободу титан Солженицын, чье имя вполне достойно еще одного металлического памятника, но его до сих пор нету.
То есть, это место получается такое как бы даже ЛИТЕРАТУРНОЕ, в отличие от Киевского вокзала, вышедшего из народного фольклора и туда же на старости лет возвратившегося. В пределах Страстного часто выпивали на скамейках деятели всякой культуры, а некоторые там даже и спали, обоссавшись, и их забирали упомянутые «менты».
Скульптор, поэт, прозаик и эссеист Федот Федотович Сучков раскрыл мне как-то глаза на важный секрет Страстного бульвара. И это вовсе не была та знаменитая дощатая «Блинная», которую нынче снесли, построив на ее месте какое-то нью-рашевское чудище, где продают пиво за безумную цену, но вкусное.
Там тетя Маргарита была, а у нее дочка, которая облизывала детским язычком красную икру в баночке для придания этой икре дополнительной свежести. Тетя Маргарита позволяла, если возьмешь блины с икрой, распивать принесенную с собой водку и пиво, которое было тогда дешевое, но невкусное. Однако пустые бутылки обласканный посетитель должен был отдать непременно ей, иначе всегда получался скандал.