(пауперизация - обнищание)
* * *
Федот СУЧКОВ
СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ
Уроженец Красноярского края, знаменитый московский человек Федот Федотович Сучков жил в полуподвальном помещении дома, расположенного в Колобовском переулке между уцелевшим винным заводом и таинственным оштукатуренным строением. Местная легенда утверждала, что строение это — бывшая глушилка “вражеских голосов” , законсервированная ввиду объявленной начальством “перестройки”.
Местная легенда скорей всего привирала, хотя... многое в жизни Федота Федотовича сначала казалось легендой, а при ближайшем рассмотрении оказывалось сугубой былью. Иной раз горькой, иной раз — радостной, но никогда не приторной — такой уж он был человек.
А был Федот Федотович — скульптор, поэт, прозаик, драматург, эссеист. Естественно, не член Союза писателей и Союза художников, потому что в Союз писателей не принимают авторов неопубликованных книг, а в Союз художников -участников несостоявшихся выставок.
Естественно, учитывая, что почти вся сознательная жизнь Федота Федотовича, родившегося в январе 1915-го и умершего в ноябре 1991-го, пришлась на тот исторический отрезок времени, когда Россией правили коммунисты.
Ибо в 1939 году он, сын сибирского мужика, поступил в Литинститут им. Горького. Ходил в гости и подружился с великим Андреем Платоновым, который обитал во флигельке того же института, но все же не работал дворником, как утверждала сентиментально-либеральная молва. 5 сентября 1942 года Федот Федотович был арестован органами НКВД и в качестве “врага народа” укреплял завоевания социализма в Бутырской тюрьме, на “мертвой дороге”, в ссылке на Ангаре и в других не менее гостеприимных местах любезного отечества.
Реабилитированный, доучивался в том же институте, отчего имел фантастический диплом, достойный книги рекордов Гиннеса. Там было написано: поступил в 1939, закончил в 1958 году.
Его соучениками в этот период были: Юрий Казаков, Анатолий Приставкин, Белла Ахмадулина, Анатолий Кузнецов.
Казалось, далее ему светила лишь обеспеченная, как на известной советской картине, старость, но — увы, увы... Новые приключения ждали Федота Федотовича. Будучи литсотрудником, завотделом и ответсекретарем знаменитого в 60-е журнала “Сельская молодежь”, он содействовал первым публикациям в СССР Платонова и Булгакова (многим памятно его замечательное предисловие “На красный свет” к тому сборнику Платонова, где впервые был напечатан крамольный “Город Градов” ), открывал на страницах журнала нынешних классиков Андрея Битова и Фазиля Искандера.
Создал множество скульптур, добрый десяток пьес, изрядное количество прозы, стихов, мемуаров. “Горел”: в 1968 году за сильно отличающийся от официального взгляд на “события в Чехословакии”, в 1969 — за яркую, бескомпромиссную речь, произнесенную на юбилейном вечере Платонова, в 1980 -непонятно за что, скорей всего по причине окончательно сгустившегося тоталитарного маразма.
Вечерком к нему, никогда не занимавшемуся ПОЛИТИКОЙ, пришли в мастерскую казенные люди и после многочасового обыска унесли в холщовых мешках все, что он за свою жизнь написал. Забрали и ужасные книги, сочиненные его друзьями Юрием Домбровским, Варламом Шаламовым и изданные на Западе, которые он преступно “хранил и распространял”.
В конце 80-х жизнь Федота Федотовича вроде бы
переменилась. Стали понемногу печатать то, что некогда было унесено в холщевых мешках. На выставке в Центральном Доме Художника экспонировались созданные им портреты Домбровского, Шаламова, Солженицына, Набокова, Бунина.
Барельеф Платонова работы Федота Сучкова до сих пор украшает фасад Литинститута. К Сучкову зачастили корреспонденты, его сняло Центральное телевидение.
Переменилась да не совсем. Кочевала по редакциям да так и не нашла себе места ни в одном “перестроечном” журнале его повесть “История Алпатьева”, предвосхитивышая в свое время “Один день Ивана Денисовича” и рассказывающая о жизни лагерного солдата, ставшего зэком, отвергнуты были за “ерничество” написанные на “чалдонском языке” похождения сибирского тезки Ленина сторожа Шмоткина Владимира Ильича.