"Вы хотите сказать, что мозг и я — это разное?" — спросите вы. Отвечаю: да. Власти над мозгом мы не имеем, он принимает решение сам. И это ставит нас в очень щекотливое положение. Но у ума есть одна уловка: мозг сам все решения принимает, вообще всё делает сам, но посылает человеку сигнал — ты, мол, не волнуйся, это всё ты сделал, это твоё решение было...»«Мы рождаемся с мощнейшим компьютером в голове. Но в него надо установить программы. Какие-то программы в нём стоят уже, а какие-то туда нужно закачать, и вы качаете всю жизнь. Мы приходим в этот мир с одним мозгом и с более или менее, если не считать генетику, "пустым текстом" на нейронной сети.
А к концу жизни наша нейронная сеть совсем иная и на ней записан "текст" всей нашей жизни, включая еду, Леонардо, губные помады, юбки, книги, ветер, солнце в определённый день, всё!.. Так мы хотим, чтобы это был сложный текст или чтобы это были комиксы, так сказать, как бы шуточка? Вот если не шуточка, тогда мозг надо готовить…»«Мы всё более полагаемся на внешние носители информации. То есть мне незачем помнить то или иное, проще залезть в карман и посмотреть в интернете. Это связано с тем, что сейчас называется распределённым сознанием — сознание и все ментальные процедуры распределены между мной как человеком и разными устройствами, которым я передаю часть своих когнитивных функций. Тут возникает интересный вопрос: где, собственно, я как личность заканчиваюсь? Ведь получается, что в моих ментальных процессах задействовано очень много участников…»
«Есть такое понятие, очень широко сейчас обсуждаемое в мировой философии, которое носит название first person experience. Можно перевести его как ощущение или восприятие от первого лица. Это качество не измеряется никакими приборами, ни децибелами, ни спектрами, ни сантиметрами, ни наночастицами.
Витгенштейн сказал, что любой текст — здесь под текстом имеются в виду не обязательно буквы, а всё что угодно — это сложно сплетенный ковёр, из которого каждый вытягивает свою нить. Например, мы с вами сидим пьём вино грузинское, и вы говорите: "Сладковато", а я говорю: "Кисловато". Нет и никогда не будет прибора, который покажет, почему вам это вино нравится, а мне — нет. Или вы говорите: "Терпеть не могу этого писателя".
А я говорю: "Чудесный писатель". Вот что мы с этим будем делать?..»
«Читатель ведь не просто читатель, он еще и соавтор — об этом ещё Цветаева писала. И глубина его интерпретации зависит от того, что он читает, что он читал до этого, как он настроен и так далее. То есть текст — это не застывшее каменное образование. Текст всегда живой, он наращивает информацию, о чём говорил ещё Лотман и многие другие. И текст меняется в зависимости от того, кто его читает. И тот, кто пишет книги, должен учитывать то, что в англоязычной литературе называется theory of mind.
Речь идет о картине мира другого человека, потенциального читателя…»«Будут книги, написанные для узкого круга людей, которые остальные просто не смогут воспринимать. И будет литературный хлам всё менее литературным. Так что элитарная литература (и образование) будет становиться все более элитарной и закрытой. То есть она, скорее всего, будет открытой в плане доступа, но её просто очень немногие смогут читать…»
«Иногда просто пугаюсь тому, что происходит на планете. Все эти страшные социальные взрывы, медицинские взрывы, столько изменений, столько безумия. Люди попали в ситуацию диффузного мира, который непонятно как устроен, и как им жить вообще? Вот, собственно, что такое культура в широком смысле? Среди прочего, культура — это система запретов. Иначе жить невозможно. Ты не сиди вот так за столом, потому что остальным неудобно, не наступай людям на ноги, не ори как ненормальный и так далее. В данном обществе принято это, это, это, это и это, и поэтому оно может жить. Так жили много тысяч лет. Вот сейчас надоело, что ли?..»
«Я, конечно, алармистка, я всё время всех пугаю, но посмотрите на молодое поколение, так называемое google generation. Приходишь в какое-нибудь кафе, они сидят за столом и вместо того, чтобы говорить друг с другом, каждый разговаривает, возможно, даже с тем, кто сидит напротив, — через свой айфон! Люди вообще перестали общаться в реальном мире, целиком скатились в этот виртуальный мир. А там всё прекрасно. Ты настраиваешь программу по своему вкусу. Тебе надоело — ты её выключаешь. Зачем тебе эти хлопоты? Тебе никто не противостоит, у тебя нет врагов, если враг есть — так ты его и укокошишь. Это кошмарное дело, вообще-то говоря, вы понимаете? Психологи очень волнуются по поводу детей и подростков, потому что они настолько привыкли жить в этом виртуальном мире, что не хотят из него выходить. Это настоящая аддикция.