В юности я лелеяла надежду-мечту прожить как можно дольше, хотя бы до девяноста лет. Эта дата почему-то казалось мне важной. Поначалу желание жить долго присутствовало из страха перед самим фактом смертью. Но после ряда некоторых печальных событий, уже именно к тридцати трем годам появилось осознание, что жить долго можно, если имеешь ясный ум, цепкую память, нормально видящие глаза, прилично слышащие уши и способность самостоятельно передвигаться в пространстве, чтобы обслуживать себя.
Долголетие - благо только при относительно хорошем здоровье и сносных бытовых условиях, и кроме того при наличии стабильного дохода.
Периодически я прикладывала некие усилия для улучшения и сохранения своего здоровья: придерживалась диеты, избегала рафинированной, слишком переработанной пищи, старалась отказаться от мяса.
Занималась гимнастикой, успешно осваивала входящие в моду системы пилатес и калланетик, изучала асаны йоги. И все это под девизом - накопление здоровья впрок и продление жизни.
Но ближе к сорока годам, сменив несколько мест работы, расставшись с несколькими мужчинами и родив двоих детей во втором браке, после тяжелой болезни и периода долгой депрессии, я вдруг спросила себя, а, почему, собственно, я должна жить до глубокой старости? Неужели только из страха перед смертью как небытием? Насколько же я боюсь смерти?
И вот однажды мысль о прекращении всех функций тела показалась мне освобождением и покоем. Освобождением от физических и душевных мук земного существования. Избавлением от боли, от потерь, от отчаяния, от всего, что делает человеческую жизнь тягостной и горькой. Есть ли другие способы избежать этих невзгод, кроме как прекратить само свое существование?
О, да! Пожалуйста, рецепт давно предложен. Будда еще много лет назад дал интригующий ответ: «Жизнь есть страдание. Страдания можно избежать».
Я улыбаюсь и продолжаю в рифму: «Страданий можно избежать, лишь только прекрати желать». Как же все просто, друзья! На первый взгляд…
А сколько об этом написано книг, создано методик и систем духовного роста и самосовершенствования. Еще Святитель Григорий Богослов писал: «Самая лучшая польза от жизни - умирать ежедневно».
Какая все же величайшая глубина скрыта в этой короткой фразе.
Секрет гармонии и душевного равновесия невероятно прост и заключается в отказе от себя и усмирении всех желаний. Примерно так:
"Будь, что будет"
"Сделай все, что можешь и положись на судьбу. Не стоит волноваться о результате."
"Не можешь изменить ситуацию - измени отношение к ней"
"Прими все, что с тобой происходит спокойно",
"Ты приходишь в этот мир одиноким с пустыми руками, так же и уйдешь во мрак, так стоит ли терзаться и страдать ради иллюзий этого сурового мира".
И вот на четвертом десятке я, наконец, избавилась от страха небытия, поскольку категорически не верю в личное небытие после моей физической смерти. Я даже готова представлять смерть как сон. Мы же попадаем в сон каждые сутки, иногда не запоминаем сны и, кажется, что наше сознание исчезает. В таком случае, ежедневный наш сон – это есть отличная репетиция смерти. Разве кто-то боится сна? Пожалуй, лишь тот, кого часто мучают кошмары.
Так может, и умереть кто-то боится лишь потому, что его тревожит последующее распределение в ад или рай. Что уж скрывать, когда мне было десять лет и я впервые прочитала адаптированную для детей Библию, то ужасающие картины адских будней весьма неприятно впечатлили.
Сразу захотелось вести праведную жизнь, чтобы заслужить уютное местечко на небесах поближе к строгому Боженьке. Прошло много времени, много было всего перечитано, переслушано, передумано, перечувствовано и теперь мой манифест звучит следующим образом:
Я не верю ни в ад, ни в рай,
Не пугаюсь загробных мук,
Знаю, выйдет навстречу Друг
И проводит душу за край.
И если уж совсем честно признаться - в то, что выйдет неведомый прекрасный Друг, мне тоже не очень-то верится, но уж больно красиво легли строчки. Попахивает загадочным суфизмом (ветвь мусульманства) и чем-то из Николая Гумилева: «Мир лишь луч от лика Друга, остальное - тень его!».
В последние годы мой отец серьезно углубился в изучение Библии. Я его понимаю. Тяжелый медицинский диагноз и длительное лечение с неясным прогнозом. Отцу всего шестьдесяь семь лет. Он хочет жить, а если не получится, то следует подготовиться к последнему экзамену. Легкая ирония? Пожалуй, так и есть.
Когда-то в детстве вслед за бабушкой я заучивала длиннющие молитвы на староцерковном языке, плакала от умиления перед старенькими иконами, каясь во множестве грехов. Удивляюсь себе порой, как резко изменились мои взгляды на христианское учение, как с возрастом поменялось отношение к Библии.