«Я счастлив, что после знакомства с циклом романов о Мегрэ и с “трудными” романами мои верные русские читатели смогут прочесть воспоминания и раздумья старика, каким я теперь стал. Они названы “Я диктую”, потому что я диктовал их на магнитофон.
С самыми сердечными пожеланиями моим читателям, в надежде не слишком разочаровать их».
Жорж Сименон, август 1982 г.
Так-так... Комиссар полиции Мэгре меня совершенно не интересовал, но что за «трудные романы»?
Сунула нос в середину книжки — политика, социальные проблемы, незнакомые иностранные фамилии. Что-то вроде научных статей. Ценя усилия типографии, я заботливо укрыла Сименона вязаным круглым половичком и оставила дальше зимовать среди журналов «Огонёк» и «Роман-газета».
И вот я уже студентка, мне надо учить формулу гемоглобина, а мысли возвращаются к соседу по общежитию. Высокий худой блондин в пыльных разбитых ботинках. Иногда приглашал на свидания, мы гуляли по городу, забывали зонтики в дождь и целовались под цветущими липами. Потом незначительная размолвка, подготовка к экзаменам, больше никаких встреч.
Я зубрила биосинтез, тосковала по блондину, читала «Бремя страстей человеческих» Моэма. Убедилась, как много общего у меня с главным героем. Горячие молитвы об исцелении не сбылись к Рождеству.
Слышит ли Он вообще?
Может, буддисты правы и нужно изменить отношение к жизни, не ждать от неё чудес. Обрести тихую радость в смирении. Моэм так поэтично расписывает свободу Ларри в «Острие бритвы», что невольно хотелось пламенеть духом.
Жорж Сименон валялся в родительском амбаре двадцать лет. Я успела подрасти, сходить замуж, развестись, вымучить новые отношения, родить двух детей. В свободное время читала Дафну Дю Морье, радуясь, что колючая ревность позади и за окнами моего панельного Мэндерли на шестом этаже по утрам победно чирикают птахи.
Но ведь «Ребекка» не детектив. И «Таверна «Ямайка» не детектив... Нечто гораздо больше, объемнее, глубже.
Однажды я катала дочку, уснувшую в коляске, и увидела возле дверей местной библиотеки стопку книг на выброс. Позже должна была прийти машина, увезти макулатуру. Сработал мой охотничий инстинкт, бесполезно бороться. Не читая названий, я схватила все, что смогла унести, натолкала в нижнюю корзину коляски и умчалась в парк разбирать добычу, пока дитя еще спит.
Улов был весьма разнообразен: «Архипелаг Гулаг» и «Раковый корпус» — 5 томиков Солженицына хрустят переплетами на изломе, их будто не открывали никогда - со мной потеряли невинность, История Древнего мира, 1975 г., - славный старый язык, сейчас - увы, таким учебники не пишут, Стендаль «Красное и Черное» - еще в хорошем состоянии, и две книжицы Жоржа Сименона — мятая тонкая обложка расползалась в руках, страницы грязны и оборваны.
Я пожалела и решила утешить прочтением первой странички, а потом избавить от тягот бытия, разорвать на мелкие клочки и похоронить в мусорной урне.
Уверена, что каждая книга имеет душу и незримой пуповиной связана с автором. Надо отдать дань памяти.
Итак, я готовилась издать печально-торжественный вздох над прахом и неожиданно увлеклась чтением. А дальше потрясающее открытие — Сименон писал не только детективы!
Я открыла для себя новый жанр. «К сыну», и «Дождь идет», и «Я вспоминаю» — эти короткие повестиисповеди коснулись души и словно омыли её в теплых водах ностальгической нежности. Вот оно нужное слово — исповедальная проза.
А дальше, изучив содержание, я выяснила, что издатель считает их романами. Вот такие совсем небольшие тексты, по количеству страничек есть даже рассказы гораздо больше. Теперь понятно, как Сименон писал их за месяц. И все же романы. Те самые - трудные.
Примерно таковы письма Ван Гога и тетради Осамы Дадзай, записки Розанова и дневники Юрия Нагибина. Если все перечисленное читать — воскликнешь, до чего разные стили и тембры голоса! Как можно на одну полку поставить?
Но суть и цель писаний схожа. Попытки честно рассказать о себе, вспомнить детство и юность с вершины зрелых лет.
Также мне очень понравился роман «Вдовец». Все о том же «маленьком человеке» - одинокой душе среди мусоно-бетонных городских джунглей. Скромный работник типографии заступился за женщину легкого поведения, привел к себе домой, спустя время стали жить вместе. Он называл её женой, привык. И вдруг Жанна исчезла. Большая часть книги — это мысли и чувства человека, потерявшего жену, искавшего её день за днем, испуганного и растерянного. Ушла к другому, похитили, заставили — в чем же дело?