Много времени, чтобы уйти, мне не понадобилось. Вскоре я спустился в подвал, по дороге опять нахлынули мысли о семье, о доме... И попал в "зону боевых действий": в нашем подземелье опять разгорелась дискуссия.
"Может всё это часть учений", – несмело говорила Яна.
"Ага, и Парусову голову арматурой понарошку проткнуло? – с иронией сказал Женя. – Я его лично с пацанами вчера закапывал и поверь мне: он не притворялся".
"Да, Женя, и мужик тот, с мини-рынка, резиновый", – с такой же иронией сказал Братов.
"И что вы предлагаете?" – с язвительной ноткой спросила Катя.
"Валить от сюда надо, а то сидим тут как крысы, – предложил Валера. – Передохнем ведь все не от голода, так от холода".
"Поддерживаю. – сказал Женя. – Что тут сидеть?"
"И куда ты валить собрался?" – без иронии спросила Ира.
"Да хоть домой, всё же лучше, чем тут", – не успокаивался Миша.
"Согласен, – вступил в разговор и я. – Мои родители хоть и успели уехать, но они меня не бросят. Нас должны будут искать, вероятней всего по месту жительства".
"Вот именно, – согласился со мной Женя. – Может нас уже ищут. И тем более кто будет искать нас здесь?
"Да кто будет нас искать? Военные и так еле ноги унесли. И в добавок ты знаешь, от чего они их уносили!" – стояла на своём Засоева.
"Ты можешь сидеть здесь сколько влезет, а я ухожу, – закончил спор Женя. – Кто со мной?
Практически все поддержали Женю, но только Яна осталась при своем мнении.
"Ты куда, Ира? – удивилась Яна. – Сиди спокойно".
"Сама сиди, а по моему они правы.
"Да подумайте, кто за нами приедет? – пытался остановить нас Андрей. – Возможно про нас уже забыли!"
Но его никто не слушал.
Впятером мы вышли из школы и направились к перекрёстку. Там разошлись: я и Ира жили в одной стороне, парни в другой. Краем глаза я заметил, что Димон тоже вышел из школы и пошёл к центру. Тогда это волновало меня меньше всего.
Мы шли по дороге. Я осматривался: с одной стороны всёвыглядело как обычно, с другой как-то жутковато. Во дворах стояли машины, на окнах появился иней, было довольно прохладно. Всё выглядело так, будто люди сейчас выйдут из своих домов и пойдут на работу. Под ногами хрустел лёд, напоминающий о приближении зимы. Пришли мы быстро: Ира жила в 5 минутах от школы. В поле зрения сразу бросилось разбитое окно. Ира, выругавшись, стала судорожно доставать ключи и. Мы зашли внутрь. Там был погром: дверцы шкафов открыты, полки выдвинуты, их содержимое на полу. Ира в панике заметалась по дому, она открывала и закрывала дверцы и шуфлядки, брала в руки пустые шкатулки и тут же ставила их на место. Наконец она села в кресло и, сквозь слёзы, сказала: "Всё забрали... Деньги, драгоценности...". Кое-как её успокоив и уговорив её пойти ко мне домой, я дал ей время собрать некоторые вещи. А ведь мой отец предполагал и говорил, что пока все будут на эвакуации, какой-нибудь "гад" решит поживиться.
Если Ира жила в 5-ти минутах от школы, то ко мне идти было гораздо дольше. Мы шли и болтали, о чём не вспомню, да и не важно. Надо было отвлечь Иру: слишком много на неё навалилось. По дороге постоянно слышались какие-то звуки или мерещились тени, но всё списывалось на бездомных кошек, собак. Дошли быстрее, чем я предполагал. Дойдя до подъезда, мы поднялись на третий этаж. Когда зашли в тамбур, я обратил внимание на открытую дверь моего соседа, Валентина Степановича, но не придал этому значения. Сначала отвёл Иру в зал, а после прошёл в свою комнату. В мыслях о скором отъезде, я стал собирать вещи. Как наивно. Потом отправился на кухню и в портфель, поверх маек и остальных вещей, упали пакет печенья, несколько пачек лапши быстрого приготовления и что-то ещё. Также, не знаю зачем, я положил в карман нож, подаренный отцом. Ира встретила меня в зале, слегка грусноватым взглядом и колодой карт, которую она взяла с журнального столика. Сев на диван, я наткнулся взглядом на нашу семейную фотографию и машинально кинул её в портфель. Играть в "дурака" нам надоело где-то через час и мы стали просто ждать. Ждали час, второй, третий, Ира успела даже немного вздремнуть.
Наше ожидание прервал какай-то звук за стеной, как-будто что-то упало. Я взял портфель, и мы с Ирой вышли в тамбур. Я попросил её остаться там, а сам пошёл в квартиру Валентина Степановича. Тихо пройдя по коридору, попал в маленькую комнату, где увидел моего соседа. Он стоял лицом к окну и слегка подёргивал рукой. Подойдя поближе, я, с облегчением, громко назвал старика по имени: он был глуховат. Когда он обернулся... Его лицо – это то, что будет сниться мне в кошмарах. Один его глаз был затуманен уже от старости, второй же был налит кровью, из которого по бледному, как мел, лицу спускалась тонкая кровавая слезинка. Старые дряхлые щёки, были растянуты в зверском оскале. Он подался на меня. От неожиданности я растерялся и упал. Когда он навис сверху, адреналин помог сориентироваться. Я достал нож из кармана. Последовал первый удар, второй, третий. Старик никак не отреагировал, мне становилось всё трудней удерживать его не расстоянии. С трудом поджав ноги к груди, я откинул старика и рванул из комнаты. По дороге кричал, чтобы Ира бежала на улицу. Выбежав из тамбура, я еле успел захлопнуть за собой дверь. В неё стал ломиться Валентин Степанович. Разговаривать с ним я не стал, а сразу побежал на выход. На улице я сказал Ире, что ребята и, в особенности, Дима(хоть он и пошел куда-то, но насчет домов точно был прав) кажется были правы, и нам нужно срочно вернуться в школу. Как бежали – не помню. Помню только чувство постоянной погони.
Когда мы вернулись в школу нас встретили не удивлённые взгляды ребят. Баробановы были уже в тут, а Братова и Димона с Никитой я не заметил. Ладно, пожалуй это всё. Я пишу последние полтора часа и сильно устал.
28.11.2017
(Дима)
Всё изменилось. Теперь моя жизнь не такая, какая была раньше. Всё казалось таким ненастоящим, но это была реальность и мне пришлось это осознать. Я конечно не из слабаков, но всё-таки приходилось много чего переживать. Вспоминаю