— Гы, там ведь ерунда, справишься же один? — спросил меня Фунтик.
Мне очень хотелось самому до всего дойти и всё сделать. Конечно, я согласился. Приехал на станцию. Поздоровался с контролерами, выяснил, что химичит тот же блок, и довольный, что сейчас всё сделаю, полез в контрольную комнату. В комнате я начал отключать всё в том же порядке, что делал Фунтик. Возле последнего щита мою руку крепко перехватили.
— Ты чего, щенок, удумал? Аварию хочешь устроить?
Я испуганно обернулся. Меня держал за руку, какой-то мужик в такой же спецодежде как у меня, и со знаками моего отдела. Но он мне был незнаком.
— Если ты произведешь отключение с этого щита, пойдет аварийный сигнал на Центральную и сюда прилетит вертолёт, эвакуировать контролеров. Они быстро поймут, что сигнал ложный, а виновник сидит в контрольке. Угадай, что тогда с тобой сделают?
— Накажут?
— Ага. Выговор сделают, с занесением в грудную клетку. Ты этих кнопок даже не касайся. Ты уже всё отключил, что нужно.
— Но неисправность…
— Пропусти.
Я послушно отодвинулся и выпучил глаза, когда он без зазрения совести ударил по кассете кулаком. Потом быстро произвел повторное включение.
— А теперь иди к телефону, пусть проверят. — приказал он.
Я послушно позвонил по телефону контролерам. Они сообщили, что всё нормально, и я могу подниматься. Но как?
— Ты с кем работаешь? — мужик внимательно меня разглядывал.
— C Фунтиком.
— Ха. Тогда мне всё понятно. Семён. — он протянул мне руку.
— Я вас раньше не видел. — признался я.
— Понятное дело, я на консервах тружусь. Зашёл сюда своё проверить, а тут значит, ты уже диверсию устраиваешь.
— На консервах?
— Станции на консервации. Они в резерве находятся. — объяснил он.
Мы встали покурить возле станции. Вернее я один курил, а он отказался, сказал, что шесть лет как бросил.
— Зачем вообще нужны эти станции? — спросил я.
— Как зачем? За Провалом следить. Тут всё вокруг него крутиться.
— Но что там, в этом Провале? Почему вокруг него корпуса отстроены. Что тут производят?
Семён хмыкнул.
— Ты парень вопросов уже назадавал. На пожизненное. Здесь таких вопросов не задают. Разве в бумагах ты не расписывался, о хранении государственной тайны, тыры-пыры… Клянусь молчать и верно работать на благо родины?
Если честно, я очень много всяких бумаг подписывал, особенно их не читая. После его слов стало немного страшно.
— Да не бойся ты. Своих не сдаём. — засмеялся Семён.
— А ты бы лучше заканчивал с Фунтиком работать. Сожрет он тебя.
— Но как же мне учиться? — спросил я.
— Я тебя научу. Только Большакову не говори. Он не любит, когда против него идут. Я обычно всегда на консервах. Запиши мой номер и звони, когда возникнут проблемы. Я или подскажу по телефону, или сам к тебе приду помочь с ремонтом. А от Фунтика уходи.
Фунтик меня встретил с очень удивленной мордой. У него аж подбородок опустился.
— Починил?
“Ах, ты ж сука такая. — подумал я, а вслух сказал: Да там ерунда была. Всё по твоим инструкциям сделал”.
И пошёл в столовую обедать. Вслед он мне смотрел очень пристально. И буквально через час он сумел наплевать мне в душу, и довести до белого каления.
Я, пообедав, вышел из столовой, набив карманы горячими пирожками. Иногда чаем баловался, сидя “на телефоне”. За столовой возле помойки прыгал, воюя с бумажкой, маленький крысёнок. Настроение у меня было замечательное. Дома я держал крысюка и крыс очень любил. Понятно, что дикая крыса не домашняя, но я решил подкормить малыша. Отломил кусочек пирожка и поманил. Я был уверен, что он броситься наутек, но он остался, и несмело сунув нос, принял от меня подношение. Я осторожно отошёл и улыбаясь смотрел как он ест. Приготовил ему ещё один кусочек, наклонился. Он сунулся ко мне. Я уже строил планы, как заберу его в общежитие и он у меня будет жить. И тут у меня перед глазами, что-то мелькнуло, в лицо полетели брызги.
— Гы!
Фунтик раздавил крысенка ногой.