— Видишь. Гы. Всё исправно. Можем возвращаться.
А вот тут меня настигли сомнения. Аппаратуру-то надо проверять. Вернувшись на второй этаж, я поинтересовался у женщин как по инструкции следовать дальше. Неужели сразу всё работает? Они подтвердили мои сомнения и сказали, что сначала делается опрос на пульте. Если все хорошо, то делается опрос на центральной станции. И только тогда мы расписываемся в убытии. Фунтик начал возмущаться, что всё работает. Он всё сделал — вам надо вы и опрашивайте. Они понажимали кнопки и показали пальцем на мигающую индикацию панели. Не работает. Фунтик зашипел, схватил ключи и убежал вниз. Я пошел было следом, но они меня остановили.
— Не боись. Мы этого мудака проучить хотели. Он уже последние мозги от наркоты потерял. Пусть побегает. А ты значит новенький?
Пока Фунтик бегал по первому этажу, я успел попить чая с печеньем и шоколадными конфетами. И немного поговорить с контролерами.
Женщина лет под 50, представившись Настасьей, подлила мне чая.
— Мы не так уж и плохо живём. Муж во втором корпусе работает. Там помимо деревянных, валютой платят. Конечно, из города трудно выехать. Но два раза в год в санаторий разрешают. В стране то сейчас везде непросто.
— А куда вы валюту тратите, если город закрытый?
— Сюда иностранные фирмы много чего привозят. Вот видеодвойку купили. Вся кухня в технике. Кухонный комбайн только чего стоит. В городе есть несколько хороших магазинов. Японцы собираются свой открывать. Ресторан японский уже есть. Если бы не Аркат…
— А что за Аркат?
— Это болезнь. — сказала мне другая женщина, Марина кажется.
— Сначала кожа облазит. Потом всё тело деформируется. На экзему мокрую похожа. Заболеть может любой.
— Ну. Не пугай мальчика. Эта болезнь не передаётся никак, — прервала её Настасья.
— Пока неизвестно, что ее вызывает. У нас несколько современных медицинских центров и профилакторий. Все больные наблюдаются. Помощь оказывается своевременно. Так по телевизору в новостях говорят, что приложат все усилия. Просто нужно потерпеть.
— Это всё Провал. Пока мы терпим — все сгнием тут. С тех пор как он появился, наша жизнь кончилась. — снова сказала Марина.
— Хватит. Прекрати. Вечно ты нагнетаешь, пей лучше чай.
Настасья перехватила инициативу.
— Не слушай ты нас, дур старых. Ты молодой. Тебе зарабатывать надо. О будущем думать. У тебя девушка есть?
Обо всём меня расспрашивала, не умолкая. Пока не зазвонил телефон. Звонил Фунтик и матерясь требовал повторной проверки. Женщины сжалились над ним и проверив еще раз пульт, сделали запрос на центральную станцию. Когда взмыленный Фунтик вернулся, ответ со станции, что всё прекрасно, уже пришёл. Гыкая, он расписался в журнале, и погнал меня на остановку ждать трамвай.
Вернулся я в общежитие уже затемно. Даже не поел ни разу. Этот Фунтик не стал мне говорить где столовая. А сам я пока боялся потеряться. Добрый кладовщик выдал мне комбинезон похожий на скафандр, шлем с респиратором и съемным баллоном кислорода. Заставил меня примерить прямо перед дверью на склад. Поучил пользоваться респиратором. Хороший дядька. Только лица я его так и не увидел, прятался он за дверью. Странно.
В общежитие двое затаскивали третьего. Он сопротивлялся, плакал и пел заунывную песню.
Черный пух, лебяжий пух — по земле все стелется,
Черный пух, нечистый дух — налетит метелица.
Черный пух — прости мой друг,
Нам уже встретиться.
Запись 9
Месяц я уже работаю. Столько всего происходило со мной, что совсем забыл про дневник. Выбрал свободный вечерок и решил записать. В комнате нас живет четверо. Юрик из Краснодара — работает в третьем корпусе на уборке помещений. Андрей из Костромы — в военизированной охране, в периметре Солнечногорска. И ещё один приехал неделю назад, откуда то с Кемерово. Серегой зовут. Говорит, что во втором корпусе переработкой радиоактивных отходов занимается. Постоянно грустный ходит. Дозиметр с собой носит. Не расстается с ним. Везде замеры делает и вздыхает. Зато с Юриком я сдружился. Хоть не скучно теперь. Юрик научил меня курить коноплю. Теперь свои нормы спирта я иногда ему отдаю, и он у кого-то выменивает.