Мне никогда не забыть наши уроки под бомбежкой и твою заботу обо мне, словно я и впрямь была твоей сестренкой.
Я желаю тебе избежать смерти, пожить на Земле и побыть счастливым.
Всегда помни, что наш дом — это твой дом.
15.12.99 г.
Царевна».
18 декабря 1999
В наши дома пришла большая группа людей. Женщины и дети. Предводитель у них — мужчина лет сорока. Все его слушаются, он отдает распоряжения.
Эти люди рассказывали, что шли пешком из Микрорайона. Раньше все жили в одном многоэтажном доме. В их коллективе, в основном, русские и чеченцы. Но есть армянка, татары. Им необходимо найти, где ночевать сегодня? Временно обосноваться, не разлучаясь. Погреться. Переодеть сырую одежду. Нужна посуда, инструменты.
Разумеется, продукты. Лучший вариант — большой частный дом. Где все это есть.
В стихийной «семье» есть молодая женщина по имени Кира. Она сразу подружилась с Азой. С Кирой пришел ее сын. Он младше меня. Бойкий! Сам подошел, представился: Миша!
В первый день они отнеслись к нам неплохо: сочувствовали моему ранению. Физической слабости моей мамы. Я попросила топор (у них инструментов было много) — наш старый очень тяжелый. Миша заявил: «Одна секунда!» Позвал меня с собой. Мама разрешила. Мы пошли искать мне топор. Нашли. Маленький и легкий. Как раз для моей руки!
Мужчина, главный в их «команде», подарил маме канистру с соляркой.
Все эти люди внешне походят на бомжей. Знаю, они не виноваты. Несчастны. Бездомны. Но я с трудом скрываю свое отвращение.
Взяв чужой топорик, я выживаю. И они выживают!
Нас всех сделали грязными, голодными и учат воровать. Как это мерзко!
Люди этой «команды» идут по чужим дворам, как саранча.
Дети-подростки отработанными движениями осматривают карманы чужой одежды. Бегают по подъездам. Воруют. Всюду, везде они.
После обстрела, некоторые этажи в нашем доме просели, соединились.
Так же получилось и в доме напротив. Из-под крыши валит черный дым.
Но в крышах давно провалы. Пламя медленно гаснет само. Стены сырые, не топлено.
И внутри нашей комнаты идет то снег, то дождь.
21 декабря 1999
Вспоминаю Аладдина.
Последний раз мы виделись позавчера.
Он пришел ко мне в десять утра.
Мы стояли под снегом, держась за руки. Чудесное ощущение!
Он не хотел уходить. Он так смотрел на меня!
Но попрощался и ушел.
Вот и все.
Письмо я так и не отдала.
Царевна.
24 декабря 1999
Толстая Аза — наговорила сплетни новоприбывшим.
Теперь Мише не разрешают общаться со мной.
Не пускают к нашему подъезду. Главарь группы, проходя мимо, проворчал:
— Мы с вами разберемся!
Непонятно, что мы им сделали, в чем виноваты?
Наверное, в том, что не пьем. Не участвуем в беспределе. Терпим голод, не ходим грабить чужие дома. А еды нет.
В пожарном колодце с водой плавает дохлая кошка, но воду пили, и ничего. Никто не
отказался и никто не заболел. Живы. Сейчас чаще топим снег и пьем. Только с ведра снега — стакан воды. У соседок бабушек — мешок макарон. Они не делятся.
Перед уходом из дома макароны принес Мансур. В тот момент его мать щедро отсыпала нам ценное угощенье. Теперь наши соседи едят свои макароны сами.
Маманя моя — дура. Она всех подкармливала осенью. В том числе и Азу. Тогда у нас были продукты. Теперь ничего нет, кроме килограмма гнилой муки. Сегодня сильно стреляли из орудий. Горели верхние этажи, и часть из них рухнула. Взрывной волной сломало запертые двери на втором этаже. Мама связала их между собой и одновременно привязала к перилам лестницы. Но в наш подъезд пришли Аза, Лина, дядя Валера и другие соседи. Они сказали:
- Голод! Идет голод! — и стали искать еду по квартирам.
Мы нашли банку варенья. Я ела варенье ложкой, пока меня не затошнило.
Наша основная еда — стакан воды, одна ложка муки и покрошенный туда лук.
Выпиваем и ложимся.
Пять кошек у нас уже умерли. Мама хоронила их в садах-огородах за домом.
Над каждой рыдала, как над ребенком. Остался один кот. Большой и полосатый. Он, как и новые люди, явился из другого района города. Мы зовем его Хаттаб. Кот очень хочет жить! Ест соленые помидоры! Грызет полусырую, без масла, лепешку.
(Рецепт прост: сода, вода из снега, гнилая мука и разогретая на костре под обстрелом пустая сковорода.) Кот приносит убитых, обгоревших птиц. У кого-то периодически ворует сушеную рыбу. К счастью, он везучий — не попадается!
Вчера мы отняли у кота Хаттаба кусок рыбы и мгновенно съели!
Во дворе жители поставили круглую большую сеть. Насыпали крошек.
Ловят голубей в самодельную западню.
Ловят, ловят... Только голуби не ловятся.
Сегодня настойчиво били по нашему дому из пушек. С одной и с другой стороны. Мы принимали соседок с внуком у себя в спасительной нише коридора. Временами, наоборот, сами перебегали в их коридор — посидеть на полу.
Обстрел длился несколько часов. Снаряды стали попадать к нам во двор.
Каким образом мы живы?!
Своей эрудицией мне заниматься некогда.
Ранний подъем, в 04:00.
Ищем, колем, пилим дрова. Готовим в подъезде или дома.
Все делаем, пока не рассвело. Чтобы не был виден дым. По дымовым точкам бьют! Думают — боевики. Как же. Тут полно мирных жителей!
Я так устаю, что за «Старшим братом» почти не скучаю.
Патошка-Будур.
25 декабря 1999
Аза и Лина — лжецы и абсолютные негодяйки! Вышли на свой подъезд и кричат, что мы у них украли муку. Как будто мы ходим в их дом. Или вообще в их подъезд?!