— За клевету и сочинительство вылетишь со своей «хлебной» работы! — кричала она, окончательно рассвирепев, и он спасся бегством, бормоча от злости что-то по-чеченски.
Мы выяснили: предварительно этот «товарищ», беседовал с Баудом. А потом мент остался ночевать у Азы. С Линой поговорил и отослал ее.
А хитрющая Аза вышла во двор и громко объявила соседям:
— Милиционер ушел!
Но мы стояли на подъезде и видели: этот человек не выходил! Мама и я обошли дом. Проверили! «Власть» мирно беседовала у окна с Азой.
О войне, о каких-то компьютерах. О том, что Аза попала в список. И что он ей поможет! Но только в том случае, если Аза «будет умницей»! А еще лучше, если она о ком-нибудь сможет рассказать, дать «наводку». Мы осторожно заглянули к ним в комнату на первый этаж: Аза достала свои съестные припасы. Расставила перед гостем.
Очень скоро она вышла во двор.
Я и мама, словно два шпиона, уже успели обойти ее дом. Подошли близко к большой дворовой печке из битых кирпичей, в середине двора. Надеялись, Аза скажет нам хотя бы часть правды. Но Аза разожгла огонь. Водрузила на печь большой чайник. Громко сообщила еще разок:
— Милиционер давно ушел!
Дождалась, пока чайник вскипел. Объявила, что сегодня ее «достали». Сейчас она пойдет ужинать и сразу ляжет спать.
— Не стучите ко мне! — предупредила всех соседей Аза: — Я таблетки выпью и буду спать. Голова болит!
Дома мама сказала:
- Она ведь когда-то нормальная была! Смелая! Неужели так изменилась? Или сильно боится?
2 мая 2000
Вот одно из моих последних творений.
Снова кровь на снегу,
Продолжается бой
Я куда-то бегу,
Я уже не с тобой.
Через пламя и дым
Злобно бьет миномет.
Умирать молодым
Кто-то снова идет!
И какая-то мать
Похоронит дитя.
И кого-то «убрать»
Вновь прикажут, шутя.
Я кольцо своих рук
Расцепить не могу —
Умирающий друг
Мой лежит на снегу.
9 мая 2000
Сегодня все, кто пьет, успели потерять человеческий облик.
Постоянно стреляют из пушек. Негодяи! А ведь многие семьи вернулись домой с детьми!
Как могут спать новорожденные?! Совести нет! Они, забывшие обычные земные звуки, оглушают сами себя, как наркотиком, этой пальбой.
А 7 мая к Маше из столовой ворвались четверо местных чеченцев. Избили ее старую больную мать и ее шестилетнего сына. Отобрали все деньги, что были в доме: все продукты, документы. Избили, изнасиловали Машу и ушли. Как жить дальше, Маша не знает.
Соседи хотят захватить их старенький дом и участок. Власть сменилась, а защиты для русских людей — никакой!
Пока мы стояли в очереди за питанием, по нашему совету Маша сходила в комендатуру рассказать о происшествии. Ей дали несколько банок консервов: вся помощь.
Это молодая женщина с несчастливой долей. Ей 24 года.
С первым мужем-чеченцем жила недолго. Муж погиб. Разбился на машине.
Второй ее муж был русский парень. Они прожили вместе восемь месяцев. Погиб в сентябре 1999 г. Порядочный мужчина! Непьющий! Он подал бумаги на усыновление ее ребенка.
Но не успел.
Маша плакала. Говорила, что боится. Возможно, из-за старого домика и участка земли, их убьют!
- Продать невозможно!— жаловалась она. — Никто не купит! Ждут, что мы сбежим, спасая свою жизнь.
Я посоветовала Маше поменять имя. Пообещала принести ей кинжал для самообороны и книгу с молитвами.
Я решила попросить у кого-нибудь или купить для нее гранату. Сейчас эти вещицы многие русские женщины покупают у солдат. «Держать оборону! Спасать свою жизнь!» — основные задачи. Я видела и слышала на «Березке», как русские солдаты учили двух бабушек:
- Надо снять кольцо, зажать запал! Лучше стоять за стенкой. Безопасней! Бросать гранату следует как можно дальше.
- Что делать? — переспрашивала глухая бабулька.
- Вот так надо! — показывал ей солдат.
Я видела, как бабуля, взяв гранату, дала военному взамен банку с вареньем!
Вчера встретили Алика. Он сказал, что ему говорили о нас гадости. Настолько пошлые, что до сих пор он не может оправиться. Что в его чеченской семье ему запретили видеться с нами. Запирали! Поили спиртным! Внушали: нам следует отомстить! Но он, Алик, не согласился вредить нам. Он сломал запертые двери! Ушел! На этот раз Алик полагает, что оставил свою приемную семью насовсем.
— Жалко маму! — повторял Алик. — Я буду ее навещать!
Он имел в виду пожилую чеченку, заменившую ему родную мать.
Рассказал, что действительно живет с молодой женщиной, но не женился. Хотел бы занять пустую квартиру в наших домах, быть нашим соседом. Алик пообещал передать Маше от себя ценный подарок — гранату. Он нашел ее, когда по нашей просьбе искал убитого человека в садах.
— Один раз Маша пугнет! Не подойдут больше! — размахивая руками, рассуждал Алик: — Только лучше бросать не в людей, а в другую сторону. Лишь бы шум был!
Почему русским и чеченцам, желающим выехать из республики, не помогают? Получается, страна поставила таких, как мы, малосемейных и пенсионеров, под удар! Бросила на произвол судьбы. Одиноких. Матерей с детьми. Инвалидов. Больных.
Требуется: желающих — вывезти. Предоставить жилье, трудоустроить в мирных городах, равных по категории Грозному.
Сталин в три дня в феврале 1944 г. депортировал чеченцев в Казахстан.
Почему сегодня, в 2000 г., стало неразрешимой проблемой спасти и вывезти отсюда мирных людей? Получается: никому они не нужны.
Дома и квартиры всех добровольных переселенцев следует отдать тем, кто остается. Кто в лучшем положении и может, а главное — хочет жить в республике.