Такая маленькая жизнь,
В ней все уходит без возврата.
А я люблю тебя, как брата,
И ты мне — братом окажись!
Часто плачу. И какая-то страшная тоска.
Царевна Будур.
20 июня 2000
Наш разрушенный дом заполняется соседями. Уже вторично приехали многие.
Привезли вещи, «гуманитарку», полученную в лагерях беженцев.
Некоторым там неплохо жилось! Одежду давали. Питались беженцы мясом!
Явились соседи со второго этажа: Нура и ее сын Резван, знаменитый врун. Сразу сломался замок в нашей двери. Еле починили!
Днем я увидела парня в военной форме, «гантамировца». Он был похож на «Джинна».
Внимательно присмотревшись, поняла: ошибка!
Сегодня дождь. Температура для лета необычная: минусовая! Все в куртках.
Будур.
21 июня 2000
Случились встречи:
Увидев женщину в огромном платке, как у Кусум, я подошла. Купила у нее мороженое. Поблагодарила на арабском. Через пару минут женщина подбежала. Мы разговорились.
Она обещала узнать об Аладдине и о Кусум.
Неожиданно увидели девушку Луизу, что подрабатывала в кафе и мечтала стать писателем! Она написала книгу о Первой войне! Называется «Такая маленькая жизнь». Как строка из моего стихотворения!
Луиза получила премию на конкурсе молодых писателей.
Я сказала, что веду дневник. Оказалось, Луиза знакома с Аладдином. Она огорчилась, когда я сообщила, что жду его. Но промолчала. Не стала сплетничать.
Девочка Зарина на рынке продает лепешки с творогом «чеполгаш». Печет ее мать. Этим живут. Ей 13 лет. Мама русская, отец — чеченец.
Отец оставил их. Они одни. Мы вместе с Зариной ждем редких покупателей и мечтаем: ее папа обязательно вернется! Он заберет Зарину и ее маму в мирный край!
Вчера снова убили двух молодых солдат. На маленьком рынке, в районе «Автобазы».
Все продавцы мгновенно убежали! Боялись: русские военные отомстят, все сметут. На этом рынке это случилось уже во второй раз!
Царевна Будур.
22 июня 2000
Все, что вкручивал мне о религии Аладдин, весьма относительно. Меня, как незнайку, он во многих вопросах обманул. Понимаю: платок на голове — защита от нескромных отношений. Он — мой «оберег» от чеченцев и от русских.
Мне не нужен никто. Я одинока. Единственный, перед кем мне стыдно, — это Всевышний. Ведь теперь получается, я люблю чужого мужа!
По полученным мной сведениям, Аладдин и Джинн живут припеваючи. Открыли свое дело. Бизнесмены!
В Ингушетии, по сравнению с Чечней, — рай. Сильных разрушений нет. Цивилизация! Сыты мои «братья», наверное, всегда. Развлекаться можно. Там явно есть электричество, телевизор и благоустроенное жилье. А я продолжаю жить в какой-то черной дыре, образовавшейся вместо города. В проваленной, холодной квартире. Без канализации, без воды. Без нормальной еды.
Правда, мы купили с мамой себе по одному платью. Но фрукты в садах — временное питание. Что потом? Работы нет!
Я не могу, есть обычную пищу после длительного голода и — соленых помидор, сырых лепешек на соде. Несколько зимних месяцев, кроме такой еды, у нас ничего не было.
Я слабею, и я — одна в мире жестоких, послевоенных распрей.
Царевна Будур.
24 июня 2000
Все ждут нападения боевиков. Маленький рынок с остановки «Автобаза» убрали.
Он перенесен в центр. Все торгующие чеченки дрались и ругались за места.
Были с мамой на остановке «Иваново».
Российские солдаты на постах нас запомнили, наверное, из-за фруктов. Кивают головами. Кричат: «Здрасте!» Мне неловко. Стараюсь не смотреть в их сторону — большинство мужчин раздеты. В жилетах на голое тело. Это такая военная форма?
С убийством двоих молодых солдат, мне удалось выяснить: к ним сзади подошли два каких-то парня. Одновременно обоим военным выстрелили в затылок. И нарочито спокойно ушли в сторону больницы № 9.
Вообще стрелять в спину у чеченцев не принято. Особый случай! Возможно, к русским людям они свои обычаи не применяют.
После этого происшествия рынок на остановке «Автобаза» запретили.
Патошка.
26 июня 2000
Вчера болтала с русской девушкой Надей. Надя во время войны жила у одного «Дедушки» вместе с Кусум. Говорит, что «Дедушка» молодой и симпатичный, но очень порядочный. От женщин он держался в стороне.
Надя долго сидела с нами. Она вспоминала свою жизнь. До войны Надя была замужем за арабом. Чеченский язык она знает хорошо. Выучила еще ребенком, играя во дворе. Арабский язык учила в вузе, на отделении «Востоковедение». С будущим мужем познакомились тоже в вузе.
Осенью 1999 г., в начале войны, они оформили свои отношения. Муж уехал первым из Грозного, сказал, что пришлет за ней родственника или друга. Родственник прибыл. Но поступил странно. Он отвез Надю в другое место. Не туда, где был ее муж! Молодые друг о друге ничего не знали.
Поженились они в октябре, а погиб муж в декабре под Новый год!
Надя беременна.
У ее мужа замечательное имя. Так могла называться звезда в каком-нибудь арабском атласе — Абутальха.
Дед и бабушка Абутальхи живут в Мекке. У него есть первая жена и двое детей.
А Надя осталась со своей мамой. Когда они вернулись в Грозный, выяснилось: квартиру беспощадно обокрали. Теперь мать и беременная дочь выживают, торгуя керосином для ламп и соляркой. У Нади одно платье. Черное.
Мы даем им фрукты и печенье, то, чем торгуем.
Сегодня я купила килограмм помидор и морковь. Разделила пополам с Надей.
Будур.
27 июня 2000
На Центральном рынке мы заняли стол. Один на четверых. С нами две сестры чеченки Роза и Алида. Они продают зелень. Собирают ее в совхозе «Родина», на ничейных полях. Ходят группой, по тропе на заминированном поле. Говорят, кое-кто из знакомых уже подорвался. Рвут петрушку и укроп. Вяжут пучки.