Сегодня утром мы нашли его у бетонных плит рухнувшего дома.
Представляешь, Дневник. Повезло! Никто не взял!
Царевна Будур.
21 ноября 2000
Мне подарили духи. Подарила женщина, которой мы помогли найти ее мужа-таксиста! Мужа увезли на БТРе. Их машину — белую «Волгу» забрали на наших глазах. Случайно я и Лина оказались поблизости, запомнили номер БТРа. Сосед Каратист, брат Джима сообщил о происшествии участковому милиционеру. Удалось установить, где держат таксиста. А на следующий день я услышала рассказ плачущей женщины о пропавшем муже, поехавшем днем подработать на собственной машине. Сопоставила данные. Поняла — это он! Подсказала:
— Ваш муж в РОВД нашего района.
Объяснила, как выглядит участковый. Таксиста нашли. Жив! Сейчас в больнице. Избит. Сломаны ребра.
Если стреляют по рынку с постов, то мы, торгующие, сидим под столами, укрывшись за досками. Я не ухожу. Боюсь! Но — торгую. Мне интересно смотреть: кто как себя ведет?
Трусят — многие. Но делают вид, что стрельба их не волнует.
Фатима.
26 ноября 2000
24 ноября на рынке убили русских солдат! Почти возле нашего стола.
Я не присутствовала. Ехала из школы к маме. Выхожу из автобуса и вижу: пробка машин, очередь на выезд. Испуганные люди мчатся потоком навстречу. Кричат:
— Беги! Солдат убили на рынке! Сейчас будет стрельба! Русские идут!
А я бегу огромной толпе навстречу — туда, где будет стрельба. Мне нужно к маме, она ведь осталась «там»! Мысли подстегивали: «Скорее! Вперед! Как там мама?»
Пассажирские такси ринулись как сумасшедшие, по тротуарам. Прохожие и продавцы, бегущие с рынка, уворачивались от машин. Они запрыгивали на ступени магазинов.
Я бегом — к маме! Спрашиваю:
— Что случилось?!
А мама в суматохе потеряла наш кошелек со всеми деньгами!
Мы их собирали, чтобы отдать долг! Товар мы в сумки положили, а кошелька нет! Воришки схватили на бегу?
Увидели: наша соседка бежала! На ее столе остались деньги! Мы их собрали. Пересчитали вместе с женщиной, торгующей неподалеку. Чтобы был свидетель найденной суммы.
На следующий день все чужое отдали. Благодарности никакой! Наверное, хозяйка денег решила: сумма должна быть больше. Возможно, хватанули и с ее стола часть купюр в суматохе как и наш кошелек!
Мы дворами ушли, несмотря на начавшуюся беспорядочную стрельбу.
До последнего случая с солдатами было следующее. Кто-то снимал камерой рынок с высотного дома.
- Эта камера необычная! — доложили долларщики. — Она берет расстояние до двух километров!
Мы видели яркие вспышки от съемки. Недоумевали. Что именно снимают? Нас? Рынок? Посты? И кто снимает?
Неприятные слухи приползли. Надеюсь, это ошибка. Машу, которая приняла ислам, убили! Она же русская.
Если все так, то беда случилась из-за маленького дома и участка земли.
Думала проведать Машу, но никак не складывается. Хуже всего, что те подростки, которые раньше к ней в дом лазили (а Маша нам этих придурков показала), стали следить за нами. Уже третий день!
Продолжаю
Я хотела поехать к Маше и все узнать. Но мама устроила скандал. Такого давно не было. Мама разбила чашку! Кидалась драться и все швыряла. Кричала:
- Вставать надо раньше! А не тянуть время!
А задержались мы оттого, что я пекла маме лепешку. Она хотела есть.
Мама вместо «спасибо» проклинала меня! Проклинала!
Я сказала ей:
- Наша ссора — козни шайтана! Прекрати сейчас же! Я — тебя прощаю! И ты меня прости!
Мама меня послала. Сообщила, что я ей «насточертела», и ушла.
Резвану со второго этажа она дала задание:
- Оставляю эту лентяйку под твою охрану!
Пока он пытался что-то сообразить, мама быстренько смылась.
Парень посоветовал мне не плакать! Взял в долг сигареты и ушел.
На улицу за мамой я не побежала. Не хватало, чтобы она при людях начала меня позорить и кричать. А еще, не дай Бог, лупить.
Царевна Будур.
27 ноября 2000
Первый снег! Мамаша— дома.
Дороги в городе перекрыты федеральными войсками.
— Они грабят рынок! — сказали соседки, приехавшие из центра города.
И добавили:
— Еды не купить! Никого не пускают! Мы видели: в свои машины военные грузили кур,
молоко и сигареты прямо из камер хранения.
Мне на это сегодня плевать с высокой вышки. Как хорошо дома! Я учу уроки, пью чай с лепешкой в коридоре и наблюдаю за крысиной семьей — она живет у нас в разрушенной кухне! Красота! Крысята смешно пищат!
28 ноября 2000
Два дня Ураза. Начинать есть нужно вечером, после появления первой звезды.
Я не держу дневной пост: болею.
Снилось, что я бегу босиком по снежной дороге встречать Аладдина. Холодно. И ветер.
30 ноября 2000
Российские военные разгромили рынок.
Нет столов. Нет заработка. И совсем нет еды. Люди плачут, рассказывают, что ограбили камеры хранения. Забрали мужчин.
Вчера мы пешком шли на рынок посмотреть, есть ли доски или все пожгли?
Мы немножко поторговали на ничейных коробках. Купили две буханки хлеба и рыбные консервы.
Под вечер кто-то взорвал БТР у мечети. Началась стрельба в «куда попало». Пули так и свистят по рынку! Сильно где-то рядом бабахнуло! Народ бросился бежать! Мы, естественно, тоже. Мчались, что было духу с Тоней, торгующей книгами. Удирали по бульвару. Потом через территорию роддома. Наконец, вышли на трассу.
К нам присоединился мужчина в рабочей одежде. Он признался, что после взрыва боится идти один. Могут забрать, и тогда есть вариант исчезнуть.