После работы я всё-таки попёрлась в пиццерию на Пушкина ― как ритуал уже. Меня там все официанты в лицо знают. Даже скидку делают, как постоянному клиенту. А я их график дежурств наизусть выучила. Пиццерия не круглосуточная, смена всего одна ― двенадцатичасовая. В десять утра заступил, а в десять вечера пошёл домой. Повара начинают работать раньше, потому что с десяти уже начинается доставка заказов по адресам. Вчерашнего парня за стойкой зовут Павел, а ту всклокоченную девицу ― Кристина. Она тоже работает в этой пиццерии, но вчера была не её смена. Сегодня как раз в зале работает именно она и ещё одна вежливая девочка Настя. На кассе за стойкой ― неприятный Леонид. Не люблю таких людей. Ничего плохого он мне не сделал, но у него есть склонность к самовозвышению за счёт унижения других. Не раз видела, как он ругает официантов при посетителях. На Кристину только никогда не орёт, а смотрит на неё так, словно пытается раздеть взглядом. Да и она тоже… Ладно, проехали. Меня эти их служебные шашни вообще никак не касаются.
Зашла я не особенно удачно ― кто-то что-то праздновал и занял под это дело добрую половину зала. Беспричинных посетителей тоже было много. Шум, гам, официанты в мыле… Свободных столиков нет, а у стойки очередь. Посмотрела на этот балаган, развернулась и вышла на улицу. А вот вышла как раз удачно ― прямо носом в гипс. Туманов инстинктивно поднял больную руку, чтобы не столкнуться со мной, потому что во второй держал букет. А я в этот момент смотрела под ноги, а не вперёд, поэтому и не успела сориентироваться. Там на входе ступенька короткая ― если неудачно поставишь ногу, можно навернуться.
Туманов зашипел от боли и сделал шаг назад. Я тоже отшатнулась и врезалась затылком в дверь, которую в этот момент приоткрыл за моей спиной другой посетитель. Перед глазами сразу же заплясали весёлые мушки, в окружении которых сердитое лицо объекта моих интересов выглядело ещё симпатичнее. «Если с букетом, значит, к кому-то, а я буду лишней», ― подумала, потирая ушибленную голову, а вслух промямлила:
– Извините.
И трусливо сбежала.
Не люблю неожиданности, потому что они они сказываются на самоконтроле не лучшим образом. Мне нужно, чтобы всё было по плану, хорошо продумано и без сюрпризов ― в этом случае шанс негативных последствий минимален даже при отрицательном результате. Для начала нужно выяснить всё о Руслане Туманове из сторонних источников, тщательно подготовиться к встрече, предусмотреть все детали, а уж потом только начинать действовать. Он в городе ― уже хорошо. Не нужно тащиться на другой край географии, чтобы встретиться. Даже если живёт не здесь, а просто приехал проведать отца, мне это никак не мешает. Наскоком такие проблемы всё равно не решаются.
– Девушка! ― громко прозвучало позади.
Я припустила ещё быстрее ― настолько, насколько это было возможно, чтобы не стало похожим на настоящее бегство. Голос, кстати, у Туманова тоже приятный ― низкий такой, рокочущий. А потом, когда на автобусной остановке полезла в сумочку за кошельком, поняла, зачем этот приятный голос меня звал. Я посеяла телефон. Выходя из пиццерии, точно держала его в руке. Наверное, выронила, когда затылком об дверь приложилась. Первой мыслью было вернуться, но… Во-первых, на этот вечер Туманов точно занят, раз уж припёрся в кафе с букетом. Телефон у меня на блокировке, так что с точки зрения защищённости личной информации всё под контролем. Завтра после работы забегу в пиццерию снова и спрошу там работников, не находил ли кто из них мой телефончик. Детально опишу столкновение на входе и того, с кем столкнулась. Не выбросил же он находку в урну, правильно? А потом в качестве благодарности и извинений приглашу Туманова на чашечку кофе ― просто так, чтобы обеспечить более надёжный контакт с этим человеком. Даже если он оставил мой телефон администратору, точек соприкосновения уже получается больше, чем раньше.
Вот только есть одно «но». Почему-то с планами в отношении Руслана Туманова у меня проблем нет, а как доходит до дела, то я либо трусливо поджимаю хвост и двух слов в одну фразу связать не могу, либо причиняю ущерб тому, перед кем нужно извиниться за старые грехи. Мы как два магнита, которые пытаешься соединить одинаковыми полюсами ― чем ближе друг к другу, тем сильнее отталкиваемся. То, что поначалу казалось делом плёвым, уже начало осложняться. Страшно даже представить, что дальше будет. Лишь бы не сорваться. Туманов нужен мне живым.
Глава 4
Представляете, каково живётся человеку, которому при полном природном наборе нормальных человеческих эмоций нельзя обижаться и злиться? Вот, например, когда голова болит, а у соседей за стеной динамики так делают басами: «ы-ыц, ы-ыц, ы-ыц». Или когда в ограниченный обеденный перерыв в супермаркете после длительного стояния в очереди на кассе наконец-то понимаешь, что уже вот-вот… уже один человек перед тобой остался, а этот человек вдруг начинает ме-е-едленно шарить по карманам в поисках недостающего до полной суммы рубля. А кассир смотрит на него так меланхолично, словно никуда не торопится. И когда после этого подходит ― о, счастье! ― твоя очередь, ты слышишь: «Подождите, у меня программа перезагружается». Или… Да тысячи таких случаев можно перечислить. Живя обычной жизнью и ни в чём себя не ограничивая на протяжении двадцати с лишним лет, невозможно превратиться в бесчувственное бревно, не реагирующее на внешние раздражители. Я уже столько разных тренингов перепробовала, что даже названия их забыла. Они помогают лишь в тех случаях, когда нужно подавить развивающийся негатив, который ты осознаёшь. Это когда постепенно начинаешь закипать ― да, можно заставить себя не взорваться, а если нужно сиюминутное решение? Мгновенное. Прямо сейчас.