В Сосницах праздник: градобитный день, завтрашний день молебны служат Трем Святителям. Давно, еще на памяти дедов тучи нашли — Божья воля! — выбило поля градом. Тогда обошли выбитые поля — ой, тошно! — с хоругвями и дали завет Трем Святителям, чтобы вечно служить молебен в градобойный день — ой, тошно!
— Уморились, батюшка?
-74-
И не успел ответить, он говорит уж:
— Ой, тошно!
Или самоварчик поставить. И т. д. все рассказы с: ой, тошно!
Деревня Сосницы: от каждого двора отделяет заливчик и на заливине ходит по веревочке плотик: станешь на плотик и подтягиваешься, и вот нужно же так, что как раз к приходу батюшки [эта] веревка оборвалась, и плотик остался на другой стороне. В ожидании исправления батюшка запел: «Святитель отче Никола, моли Бога о нас!» И мужики [деревенские] хором ему отвечали: «Отче Никола, моли Бога о нас! Пресвятая Богородица, спаси нас!»
— Спаси нас!
Когда-то я бунтовал и смеялся над этим молебном, а теперь никакая музыка не дала мне того, что теперь он.
Пресвятая Богородица, спаси нас!
И вдруг послышался откуда-то шум [сильный], откуда был шум — нельзя было понять, смотрели на речку, смотрели на луг, нет ничего [вокруг], и вдруг какой-то мальчик сказал:
— Черногузы летят! Скептики о черногузах:
— Это пущенное <1 нрзб.>
Посмотрели туда — и действительно летят [черные аэропланы], похожие на аиста-черногуза.
— Аэропланы!
Крик поднялся в деревне, и батюшка смотрел на небо, а сам все пел:
— Святый отче Николае, моли Бога о нас.
Глубоко потрясен мужичок. Вообще середняк как середняк: воспитан на календарях, и не можешь себе представить, чем середняка можно изумить: календари, летит и летит. Изумляется вопрошающий человек [аэроплану].
К пораженному я подошел и спросил:
— А если захочет бросить бомбу?
— И бросит [бомбу].
— Захочет и бросит! И сгорит моя изба.
— Что изба — вся деревня.
-75-
— И вся деревня!
— И поля сожжет.
— И поля сожжет.
— Как вздумается!
Глубоко потрясен он, а батюшка поет:
— Преподобный отче Николае, моли Бога о нас.
Аэроплан — факт новый, голый: легенда, что упал, началось переживание и легенды: упал на огород возле [деревни] и побил много людей и, умирая, сказал, что за огороды отвечает, а за людей не отвечает.
Перед заключением: агроном-женщина из города, большинство горожанок, миссия города [помогать]. Спор о крестьянстве: большинство — не земледельцы.
А потом, когда молебен, я чувствовал себя блудным сыном при звуках этого молебна.
Снилась Лукерье большая чистая река в крутых берегах и будто бы смотрит она в чисту воду и видит явственно все, что на дне ее делается: как черные раки шевелят усами, окуни — рот колечками, щуки зубастые, чистые камешки по песочку перекатываются, все видно, а сына нет. Солнца нет, и месяца и звезды ни одной, а светло и далеко кругом, как в зеркале, видны леса и поля и белая дорога, а по дороге далеко чуть видно — сын идет, и голос его издали слышен, будто он тут возле стоит:
— Матушка, я все хожу, уморился я, приезжай. Посоветовалась Лукерья утром с крестной и поехала искать реку в крутых берегах.
Приехала к нам старушка. Мы все ей рассказали, как было. Сын — она это знает, был арендатором у генеральши. Не хотелось бы все говорить старушке, да ничего не поделаешь с народом: окружили ее все и всё выкладывали, что было и что не было, и что видим и что не видим, что пало на ум, что легло на сердце, отчего в ухе звенит и на что зуб деревенский чесался. В генеральше будто бы тут все и было: генеральша, хоть и старая, кусовая барыня. Ну, спал он
-76-
у нее будто бы в прихожей, и жена первое время все бунтовала и проч., и проч.
Передать в рассказе все легенды народные о душе неуспокоенной, изобразить, как возникает легенда (религия), как ищут, как нужен виновник: и, между прочим, легенда о Марухе... Вообще вся повесть в легендах.
А доктор противоположник старухе: нет виновника (голый череп), и вокруг доктора все то мужское, что отрицает легенду.