24 Сентября.
Справлялся — приехал Шипов? — Приехал. Он выручит, он умный человек. Пришли к нему, а он тоже ничего. Как в пропасть попал: все свои заняты... Совсем было решил ехать зайцем, вдруг Леонила Николаевна открывает путь, и опять откладывается дня на три.
Спорят в газетах Бенуа с Врангелем: следовало ли закрываться «Старым годам»? Ну, кому нужны теперь «Старые годы»? А между тем верно и то, что кому можно, нужно оставаться на своих местах.
Что это — радостное чувство при последних неудачах? Самоутомление или возвращение к самому себе? С.Л. пишет, что на позициях в деревне украли кусок сала у бабы и мысль об одном, где бы хлебца достать.
-97-
25 Сентября.
[Киев]
П. рассказывал, как в Галиции впихнули в санитарный поезд женщину: будто бы она искала своего мужа и все приставала, чтобы ее взяли в Львов. Она была очень взволнована и то плакала, то смеялась, и пела свои русинские песни. Одна песенка очень понравилась П., он взял свою книжку, подсел к русинке и стал записывать. А русинка очень испугалась. Он ее уговаривает. Она еще больше боится, бежит от него на площадку. Он боится за нее, спешит за ней, а она от него и прямо с поезда бросилась в поле.
Дух неизменный и вечный, что перед ним ничто исторические события, но все-таки война что-нибудь значит.
В этом споре Роллана и Гауптмана (Гауптман: простреленная грудь — разрушенный храм).
Владимир Николаевич Степанов, помощник коменданта военно-санитарной станции, агроном, сделался чиновником, и сразу видно, что не чиновник: как уродует людей профессия.
Д.— аристократ с немецкой фамилией:
— Я смотрю пессимистически: Вильгельм — не сумасшедший. Ему равен чиновник, мечтающий, что если Вильгельм победит, то будет мировая федерация и война исчезнет.
К. в минуту отчаяния за сына: общественный человек пробудился и спрашивает:
— Да как же они это безобразие не уймут, зачем война?
Женщина бегала по лазаретам, искала раненого.
Победа над германцами при Августове: звуки колокола Софийского собора, чины съезжаются. Победа! все на улице. Закрыли дома свиданий, и проститутки все высыпали на панель.
Спор с консулом: мир существует и людьми открывается, и наоборот: люди мир творят из ничего.
Моя Америка и тоска по ней при хорошем ученье.
Рассказ голодного солдата о своем сумасшествии во время атаки, рубили, голодный возле монастыря на горушке.
-98-
Когда торговки бросают австрийцам через головы конвойных булку или папиросы, то австрийцы, как собаки — в кучу, а германцы с презрением бросают — так, по крайней мере, рассказывают.
Исчезновение мечтательного чувства к природе, расспрашивать, как представляется на войне природа: лес во время бомбардировок.
Легенда о том, что Россия обязалась перед Англией своим внутренним переустройством.
— Чи мы немцев побили, чи немцы нас?
26 Сентября.
Утром туман и дождь, в полдень прояснение, к вечеру опять дождь.
Наши разговоры о внешней политике и о событиях: еще неделю, две, и все будет ясно.
Какой вздор я написал Т-е, что бросил что-то ради чего-то. Между тем, если бы удача, не было бы стыда, удача, счастье покрывает и стыд, и обиду, и все эти мелочи, счастье, победа — все искупают, как будто того и не было.
1 Октября. 12 ч. ночи — Львов, 7 ч.— Пидгайники, 12 ч. д. — Злачев, 9 ч. у.— Зборов.
30 Сентября. 9 ч. в. Зборов, 2 ч. д. Тарнополь, 8-го выехали из Волочиска.
29 Сентября. Из Волочиска в Подволочиск и обратно.
28.9 ч. утра, приехал в Волочиск и ночевал в Славянской гостинице.
26.12 ч.— выехал из Киева.
Деревня — лес на пути от Зборова до Злачева. Деревня со старой церковью и мостом. Тарнополь: утка из камышей, грачи, гуси летят, дуб, розы, гиацинты. Зборов: конское положение. Рост признаков войны: как по следам консервных коробок и махорочных оберток — от Подволочиска до