12 Апреля.
3 ч. д. первый гром и дождь — тот крупно капельный дождь освящения берез — завтра все березы будут зелеными.
Перед сном спускаются [березовые] длинные плакучие тонкие ветви с золотыми сережками.
13 Апреля
выгнали в поле стада, в лесу труба пастуха.
15 Апреля.
Вчера был снег, вечером разъяснело, и хватил мороз. Когда весна остановится...
16 Апреля.
Все ветер, холод, ночные морозы — остановилась весна.
Без даты.
Большой — обвал-камень и гул, малый — треск, мелочь сыплется.
Дробление горы (прошлого) — жизнь: вся гора должна на песчинки рассыпаться, чтобы началась новая жизнь.
-184-
Человек есть душа мира — мука и радость этого разрушения и созидания и, если так, то он может живо чувствовать мир.
Можно, наблюдая природу, изобразить всего себя: например, что значит сознание «я маленький»: это есть дробление, частичная смерть (неудача).
Мой большой обвал и потом дробление, что-то точит, точит без конца, и тут иногда осветит — и живое создается.
Где же мост между разрушением и созиданием? рождение, сочетание, весна.
18 Апреля.
[Петроград]
«Биржевка» и Ближний Восток. Поведение редактора и моя глупость. Разговор с Г.: Дарданеллы - приятно, но Россия - старуха с деньгами в овсе. Русская революционная молодежь стала за порядок.
Цель великолепная: нужно плыть в Царьград. На трамвае смотрел: солнце будет черным, если смотреть на него прямо, не по лучам.
19 Апреля.
Вечер, проведенный с Шаляпиным. Встречается девица, похожая на N., и вспоминается вдруг отчетливо, что я хотел от нее, о чем мечтал: о старосветских помещиках, превратить ее в Мать, в Пульхерию Ивановну, и у нее основное желание превратиться; но мы уже были обломки прежнего мира и должны были дальше дробиться.
Верю, что существует мир, созданный (Богом), и человек его душа.
26 Апреля.
Возвратился в Песочки вместо Персии. Мертвая неделя в Питере. Что в природе за это время?
На Егорья прилетели ласточки, сели на телеграфную проволоку и летают над озимью... Кукушка в лесу, а лес еще не одетый, не отзывается, немой: занят собой, одевается. Летают пчелы.
По-прежнему война с зимой, но уже многое, почти все, прочно установилось: труба пастуха по утрам и потом долго не расходящийся бабий клуб. Бросается в глаза зелень придорожная,
-185-
изумрудная трава, окружающая каждую лужицу. Золото березы (сережки) и сень ее детских мотыльков-листиков.
28 Апреля.
Всегда представлялось, будто я - несовершенное и обделенное существо, я не смею сказать свое, потому что где мне... Я представлял себе, что это существо тут между нами: Гёте, Шекспир, Толстой? даже не эти, а просто люди старшие, учителя, устроенные, семейные, деловые люди, люди труда и проч. А потом, когда живешь и к этим людям вплотную подходишь - они исчезают, и так ясно, что это существо совершенное и высшее, перед которым боишься, стыдишься, стесняешься — не в людях, а лишь почивает на людях.
При такой стесненности, как, например, говорить о Боге: у нас в России одни люди верят и молчат, а другие разговаривают о Боге.
Как иногда встречаешься на улицах с таким знакомым лицом и не знаешь, где и когда, не вспомнишь сразу, где когда познакомился, и потом лицо улыбается, приветствует, и все не знаешь, где и когда мы встречались...
Нужно себе представлять возраст человека не протяженностью лет, не изменением с катастрофами, как это кажется самому, а лучами близкими и далекими одного и того же данного в себе существа: годы ― это лучи, яркие лучи или тусклые... Так были у меня лучи брака: я заключил брак — и вдруг открылись горизонты души человеческой, я принял в душу страданье, и показался человек.
В такую тихую зарю жизни, такую тихую, когда в ушах, как в июле тихой зарей стрекочут кузнечики, показываются законченные образы прошлого в людях: Маша, Дуничка, мать, Лидя, Любовь Александровна — обдумать жизнь каждого, и все они свяжутся.