Из человека не видно будущее, и путь сверхчеловека и подчеловека кажется единым. Так, мать не знает, кого она родит, и даже имя ребенку своему дает по святцам.
Власть значит сила распоряжаться человеками, каждый берущий власть, и сверхчеловек и подчеловек, берут ее под видом лучшего для человека, и путь их одинаково устилается жертвами. Только у одного лучше выходит, и жертва ему бывает жертвой для многих (полезная), а у других лучшее не выходит из него самого, и жертва бывает жертва только ему.
То, что человеки и подчеловеки, рождаясь, действуют во имя лучшего для человечества, указывает на их связь с человечеством, которому, рождаясь, они выдают вексель на лучшее.
Социализм имеет своим предметом человечество, т. е. утробу, из которой рождаются сверх- и подчеловеки, его цель взять в свои руки контроль над действием тех и других и даже над самой утробой и поставить на место инстинкта закон. (Закон есть привычка материи, а дух — беззаконен.)
Их основное верование состоит в том, что, действуя на среду, они действуют на личность. Наоборот, христианское учение действует на среду через личность. Христианство имеет дело только с избранными, которые жертву (грех) снимают с человечества и берут на себя. Итак, одни жертву берут на себя, сами не делаясь только жертвой (отдаю все мое, кроме себя самого), другие, наоборот, требуют жертвы для себя. По такому учению нет разницы между Наполеоном и Раскольниковым, потому что тот и другой требуют для своего дела жертв.
20 Декабря. Христианский Бог принимает жертвы только личные вольные.
Зачем жертвовать своим, когда можно и так жить, радуясь жизни и никому не мешая своей радостью; в таком состоянии можно бороться за эту радость, биться с теми христианами, которые хотят погасить эту радость (черный лик, Розанов){71}.
Истинное христианство начинается там, где выбор: отдать эту свою радость бытия или лишить ее другого.
21 Декабря. 2–3 Р и пороша.
Горела в холодной комнате тихо лампада последним синим огоньком, захотелось большого огня, поднесли к ней лучинку. Отняла лучина огонек у лампады и сама не загорелась. Тепленькая остыла лучина и лампада, и все погрузилось в тьму и застыло.
22 Декабря. Однажды я видел нищенку в торгово-промышленном банке, просила милостыню у кассира. Так теперь искусство в Советской России, как нищенка в банке, где все учитывается, все подсчитывается.
23 Декабря.
— Наше бытие есть временное перемирие в вечной войне между Смертью и Животом, — сказал старый дьячок из Чамова.
Так уживались Христос и предприниматель в лоне христианской церкви.
— Голгофа не конфетная фабрика! — сказал дьякон.
Искусство все равно, что переговоры разных людей во время мира, только это не значит, что искусство — мирные переговоры.
Наша республика похожа на Палестинское королевство времени крестовых походов, и там, как у нас красный флаг социализма, так же бесстрастно, бесчувственно, пустынно возвышался над всем безобразием жизни крест (в поисках золота, в подозрении, что сарацины его проглатывают, — распарывали животы, а у нас окунали в прорубь при взыскании чрезвычайных налогов).
То, что мы считали в социализме за хорошее, было у нас от церкви.
— Я думаю, что смерть, болезни, война, для Вас, заведыв. здравоохранением, такие же враги, как и мне, простому заступнику радости.
24 Декабря. Вас. Алекс. Горбачов и Осип Вас. Долгих.
Смирнов (с. р. в тюрьме).
Русский интеллигент цинически обернул заповедь Христа «Отдай все свое», своего-то нет ничего, а у кого нет ничего, тому легко говорить «раздай», когда это относится к чужому добру.
Мои попы и попики. Семашко, Коноплянцев, Горбачов, о. Долгих, Разумник, Ремизов, (Мережковский), Розанов, (Толстой), Достоевский, М. Горький.
Хохол Иванов-Голиаф, «Бисмарк», Кукарин, Раскольников, Алеша Карамазов, Игнатов, Карамзин, Смердяков (револ. лакеи).
Ночью на развалинах прошлого встают образы живых и мертвых в своем истинном значении, и я бываю в них, и они во мне — своего рода проскомидия.
К застрелу прибудет 1 ½ м. света.
— 2 Р. Снег «пушистый». Лес завалило снегом. Будто маленькие юрты, а толкнешь ногой — елочка.
25 Декабря. Солнцеворот.
Мне трудно осудить большевиков, потому что, если бы мне было не 47 лет, а 20, то я сам бы был большевиком, я был тогда невежественным, не знал никакого дела. Значит, чтобы отделаться от большевизма, нужно: 1) время, 2) опыт и знание, 3) личная жизнь.