1 ноября, среда. Был на вечере, посвященном 20-летию покойного Евг.Руб. Симонова. Опоздал почти на час, потому что брал B.C. из больницы. Мужеству ее я поражаюсь: такая самостоятельность и вера в жизнь. Вечер происходил в ВТО на Арбате, а потом в театре Симонова в Калошином переулке, напротив. Поразительно было выступление Борисовой — монолог Клеопатры после гибели Антония. Самым уникальным — Михаил Ульянов, в свое время вытеснивший Симонова из театра.
На юбилее встретил Юрия Изюмова. Поговорили.
2 ноября, четверг. Днем — Ученый совет. Кажется, я научился вести его по-новому. Я не волнуюсь, да и все явления принимаю в их совокупности. А главное, меня очень заинтересовало то, что я делаю.
Вечером состоялась конференция по Бунину. Выступления Джимбинова и Вл. Гусева были блестящими. Первый — о грехе Бунина, нарисовавшего забитую и темную деревню. Именно это и заставило «критику» собраться в славословиях автору. Второй — Гусев — о Бунине как продолжателе Большого стиля, начало которого Гусев ведет от Карамзина.
Роман опять отпал,
Был М.П. Лобанов, говорил комплименты по поводу «Марса».
Елена Алимовна Кешокова, наш замечательный декан, принесла цитату из какой-то книги 91 года о социальной психологии. Здесь обнадеживающая цитата обо мне.
6 ноября, понедельник. Утром был в Институте, занимался английским с Сарой Смит. Она постепенно что-то из меня выколачивает. Интересно рассказывала о своем дяде, который оставил дневник — печатать только после смерти всех его жен. Исследователь, приехавший из Канады (его биограф) сразу кинулся смотреть место, где говорилось о встрече именно с ним, в свое время. Прочтя, он на следующий день улетел. Отношение этого дяди со своими двумя женами в конце жизни приняло злое соревнование: кто кого переживет, значит, чье завещание будет действительно.
Наступающий праздник отмечен москвичами огромной очередью у Макдональдса. В метро те же нищие на своих местах.
Несколько дней назад был репортер из «Файнейшил таймс». Ему я развил мысль о реализме, как русском методе. Социалистический реализм — это лишь одно из ответвлений модернизма, ибо модернизм всегда отличается в первую очередь бледностью слова.
Вечером был у Г. Будикова в его новой гигантской квартире, полной антиквариата: знать, кому-то в новой жизни не так уж и плохо. Интересно, что вся эта новая жизнь проходит за двойными железными дверями с новыми итальянскими замками.
Вышло какое-то воззвание, которое я подписал. Ощущение тревоги.
7 ноября, вторник. Телевидение все с большим почтением говорит о коммунистических демонстрациях. Милые журналисты не уверены, что если парламентская власть изменится, им не дадут по спине.
Вчера, как уже писал, был у Ген.Вас. Будникова в его новой квартире — все выглядит прекрасно, его старый антиквариат засиял. Не хочется даже думать, откуда и как все взялось. Полагаю, что это тот случай, когда все взялось из труда.
Интересен был спор с «неангажированной» Бахметьевой. Все понаслышке: литература, идеология, левые и правые. Интересная тенденция, собственно почему они спорят, они не только хотят жить удобно, демократически в быту, но и еще знать, что о них не говорят плохо, как о конъюнктурщиках.
Ничего не пишется, плохо себя чувствую.
Вечером Киселев «пытал» Зюганова: все это было недостойно. Киселев все больше и больше приобретает черты провокатора, по приемам соединяется с Невзоровым.
14 ноября, вторник. Обсуждали рассказы Тани Трониной. Эта тихая девочка удивительно быстро растет.
Руслан Киреев рассказал, что говорил с Залыгиным. Тот сокрушался, что заметочка Марченко прошла мимо него. «Как же так мы поступили с Сергеем Николаевичем».
Господи, я-то об этом и забыл.
Вечером ездил на новую дачу Мальгина. Сколько же новая собственность требует денег. Все ставни, включая второй этаж, из железа.
15 ноября, среда. Утром, вернувшись, добил последние абзацы романа. Нужна правка и т.д. но дело сделано. Пора нацеливаться на следующее.
В 15 часов был на «Круглом столе» о культуре. Выступавший Костя Щербаков сказал, что культура,как никогда в России, в высочайшем развитии. Он имел в виду фестивали, а я — народную культуру. Она в жутком упадке. Хорошо говорил Кинелёв. Деятели культуры каждый тянул одеяло на себя. Все выступали, а не делали дело. Я решил промолчать, хотя был готов.
Написал и отослал в «Н.Г. «страничку по поводу обращения Е.Сидорова, М.Ульянова и др. А судьи кто?
17 ноября, пятница. «Рабочая трибуна»напечатала мое большое интервью.
18-19 ноября, суббота, воскресенье. В «Независимой» вышла моя небольшая статейка. В тот же день уехал в Обнинск с собакой. Топил печку и спал. Утром в воскресенье занимался досками и вечером уехал. Ощущение тихой и благостной гармонии.
Это, видимо, связано и с тем, что в среду закончил роман. Все, поставил на черновике точку. Откровенно не знаю, что из этого получилось. Но пока не сяду редактировать — несколько дней свободы. Впрочем, уже думаю о литературоведческой книжке.
По TV — политическая борьба. Самое поразительное — поцелуй Ельцина и Назарбаева. В тот момент, когда в Казахстане в тюрьме находятся арестованные казаки.
20 ноября, понедельник. В средине дня был на юбилее Лобанова. Хорошо говорил С.Ю. Куняев — о воле. Я ввел понятие «русский стоик». Я безумно люблю этого старика. Вечером звонил из Стамбула С.П. Их круиз убыточный, денег им не платят. «Я не могу купить себе кофе». Зарегистрировали мой фонд, это был последний именной.
«И другой мой любимый автор — Сергей Есин. Представлять его российскому книголюбу нет необходимости. Хотелось бы обратить внимание на его новый роман «Затмение Марса». Напечатан он в «Юности». Роман удивительно талантливо написан. Перед нами история молодого человека, испорченного временем. Это Бондарев в «Книжн.Об.», ноябрь, 14.
21, вторник. Привезли мое интервью в «Домашнем чтении». Игорь Медведев сделал «окрестности».
На семинар пришел Андрей Платонов, очень интересно, рассказывал об Израиле. С Андреем мы когда-то вместе работали, он художник. Днем Елена Алимовна принесла ж-л «Мой», в котором повесть Владимира Лямпорта (). Здесь есть страницы, посвященные моим встречам с автором в Ялте в..... г. Сделаю копию и заложу в свои папки.
22 ноября, среда. Состоялось отчетно-перевыборное собрание Союза писателей Москвы — Гусевского. Накануне прошла интрига. Комсомольский проспект, в котором восторжествовали самые «светлые» силы — Ганичев, Ляпин, Лыкошин и т.д., хотели заменить непокорного Гусева «своим»и покладистым Валентином Сорокиным. Для меня это было достаточно важно.
Само собрание произвело на меня впечатление. Все те же, не постаревшие лица плохих, в своей основе, писателей. Они донашивают свои костюмы; все будто посыпаны пеплом и перхотью. Это все радетели за «советскую халяву». Халявы.больше никогда не будет. Тем не менее, благоразумия у всех хватило выбрать Гусева.
На собрании сидел с Ириной Ивановной Стрелковой. Говорили о Кобенко и о менталитете современного писателя. Она похвалила мои «Огурцы», сказав, что я писал книгу в хорошем настроении,— это тоже повлияло, что она написала на книгу рецензию в альманахе «Реалист».
По дороге я прочел — альманах подарил его главный редактор Юра Поляков — что наиболее интересно для нее сейчас то, как мои реальные герои со временем отразятся в моих книгах в художественной форме.
23 ноября, четверг. В среду приехал С.П. из своего круиза. Поездка,кажется, была неудачной — переводчикам — круиз убыточный — не заплатили, и они еле-еле вылетели на чартерном рейсе из Стамбула.
Утром занимался с Сарой Смит. Днем Минералов принес известие, что накануне состоялась кафедра, где Дмитренко говорил о нелигитимном Ученом совете и нелигитимном ректоре. Переждем.