Днем состоялся «дневник» албанской литературы. Его прекрасно организовали приехавшие в институт супруги Шепло. Эти вечера надо устраивать чаще: здесь лицо института.
27 ноября. Написал вводку к «Бертолетовой соли» С.П. План изменился, и я сделал комментарий о состоянии литературы. Читаю список «Н.Г.» на премии. Все интересно, но прорыва по-прежнему нет. Даже интереснейший Юрий Козлов соскочил в «Ночной охоте» на модный триллер.
Вчера был у меня Вл.Павлович. Предложил ему мир. Он его, по-бабьи капризничая, отверг. Отношение к нему теперь у меня брезгливое.
Вечером был у Вульфа. Очень интересно рассказывал о знаменитом чемодане с письмами Степановой. Особенно о романе П.Маркова и ...
29 ноября, среда. Утром в 10.30 началось собрание Российского авторского общества. Командует (по существу) всем этим пожилой армянин Тер-Григорян. Так и видятся за этой фигурой ее советские чиновные подвиги, «знаменитый армянский лисий ум», в котором нет ничего возвышенного, и одна хитрость и куча родственничков, детей, внуков, которые все должны быть накормлены, напоены, выучены за границей за счет этого самого общества и его авторов. По анонимному, в списках, голосованию я получил 1973 голоса из 2458, значит, 470 человек меня вычеркнули: или я не из их клана, или не знают. Выбрали председателем Андрея Эшпая при вице-президенте Горине. Занятна была Ирэна Андреева, нашедшая после верховных советов иную плоскость активности. Микаэл Таривердиев, во что бы то ни стало желающий, чтобы его выбрали вице-председателем. Все это довольно смешно..
После двух занимался в институте делами, а в 18 у меня начался мой авторский вечер в Некрасовской библиотеке стараниями Андрея Михайловича Стахевича. Я, как всегда, над всем этим не работал, ни прессой, ни телевидением не занимался. Речь моя была традиционной с упором на биографию и «признание». «Опубликован» плагиат Гребнева по «Времени желаний». А чего, собственно, скрывать?
Вечером, в 20.30 у меня в кабинете начали заседание по анти-букеру. Это попытка выявить действительно что-то интересное и не связанное с кланами, тенденциями в литературе. Я удивился, как легко и определенно, кидая листочки с баллами (1-е место — 5, 2-е — 3, 3-е — 1) мы быстро получили результат — Алексей Варламов «Рождение». Прекрасная молодая вещь, в которой главное для меня идея и путь прихода к Богу.
Все это будет держаться в тайне до понедельника, надо немножко напакостить Букериаде.
Закончили наше собрание около 12 ночи. Присутствовали Ефим Лямперт, Игорь Зотов, Олег Давыдов, Виктория Шохина, в Ленинград звонили Золотаревскому и... Ефим, конечно, немножко тянул энергичную линию — Гандлевского и Сорокина.
30 ноября, четверг. Самое знаменательное — это звонок из «Юности»: С.П. присудили премию Катаева за его «Бульон». Меня это восхитило, ибо я с этим согласен. Занятно, что оттеснили учеников Орлова, которыми «Юность» заполнена.
Вечером состоялся Ученый совет с голосованием о том, что заведовать кафедрой может только штатный сотрудник. Похоже, что это акт против Е.Лебедева, он штатный сотрудник ИМЛИ, у Кузнецова.
Утверждали программу лит-ры XX века на кафедре В.П.Смирнова. Он ответил мне тем, что выбросили меня из учебных программ, где я стоял раньше. Это после того, как я вошел в школьную программу и Словарь Казака. Повторяюсь с чувством брезгливости.
1 декабря, пятница. Вечером был у Модестова. Квартира — книжный шкаф. Долго говорили о студентах-албанцах, о переводе. Дома Долли съела мои тапочки, привезенные из Багдада.
4 декабря, понедельник. Праздник Введения Богородицы во храм. В эти дни состоялся 3-й всемирный русский народный собор. Именно поэтому его участников пригласили на литургию с участием Патриарха в Кремле, в Успенский собор. Наверное, это один из значительных дней в моей жизни.
Бог дал мне на это время зрение, и я во время литургии разглядел и имена святых и их лица, и их одежду. Поразила и сама композиция живописи собора, законченность и вписываемость фресок, иконостаса, икон.
Я мало кого видел по сторонам, хотя стоял рядом с Крупиным и Беловым.
Я принимал причастие. Я не очень понял, в чем конкретность действия, но понял сердцем.
Все было очень близко: Патриарх, прислуживающие ему иерархи, даже его охрана.
После литургии я исповедовался и причастился из рук Патриарха.
А чего мне, собственно, было бояться исповеди? Я не лгу, не стяжаю. Я только умничаю и сомневаюсь. Под тканью, которой меня покрыл священник, я сказал все.
Собственно, служба в Успенском соборе — это начало действия III-го Всемирного русского народного собора. Я просидел весь день в Свято-Даниловом монастыре и, конечно, услышал и узнал много интересного, но, в принципе, это, конечно, бесовское явление, и церковь взяла на себя светскую миссию как бы в предверии выборов дать возможность высказаться всем известным политическим лидерам: Лапшин, Зюганов, Жириновский, Гайдар, Черномырдин, Шумейко, Рыбкин, Михалков, Лужков, Рыжков и т.д.
Два обстоятельства были интересны: Патриарх прервал свою речь, дабы пожать руки прибывшему с опозданием Черномырдину и фронтальное рассмотрение президиума.
Я сидел на балконе и сверху всех хорошо разглядел. Слева направо:. Свиридов Г., Петрова Т., Н.Михалков, В.Шумейко, Е.Панина, Черномырдин, митр.Кирилл, Патр. Алексий, Ганичев, Рыбкин, Лужков, кн. Дм. Мих. Шаховской, Бурляев, Распутин.
Из них не менее 7 членов КПСС. Самый богатый человек в России — Черномырдин и нищий Распутин, гении, нувориши и нищие. А Шумейко, а Рыбкин — бесы. А Михалков с его скандалом из-за денег Фонда, которые он отдал в траст...
5 декабря, вторник. На семинаре выступил В.И. Белов. Я почему-то отчаянно волновался за его медлительную манеру. Покоряет его бесхитростность и правдивость. «Я не очень хорошо выговариваю, потому что у меня искусственная челюсть» и т.п. Много говорил об ответственности русских перед Судьбой и о технологии письма.
В 15ч. ходил на семинар Бек. Прекрасные стихи Саши Авдеева. С каким трудом я додержал его до 3-го курса. Однозначно коснулся этого снобистского семинара, но очень простые стихи. В его стихах, по органической, взрослой повадке что-то предвещает очень крупное явление. Если только бросит пить!
Вышла «Н.Г.» со статьей «Антибукер». Все произошло, случилось, но счастья нет. Чего мне надо? Редактирую роман. Он, кажется, плох, да вдобавок ко всему потеряно 2 страницы — начало второй главы.
B.C. по-прежнему находит в себе силы, чтобы жить. Слава Богу, сегодняшний, вторичный диагноз не подтвердился, не рак.
6 декабря, среда. Утром сидел дома и до 12 учил язык и писал дневник. В первом часу пошел к метро и по дороге у стенда с газетами увидел такую сцену. Пожилая женщина читала вслух газету своему мужу. Это была восторженная статья о Волкогонове.
Вечером TV передало: Волкогонов умер в возрасте 68 лет. Впервые у меня нет жалости по поводу смерти человека. Сам фронт массы его книг, тиражи тоже не говорят за него — институт, холуи.
7 ноября, четверг. В 15 ушел вместе с Л.И. в Пушкинскую библиотеку на вечер В.М.Сидорова. Поэт он, конечно, не самого первого ряда, философ путаный, но его рассуждения о сегодняшнем дне интересны: у России последний выбор. И выбор — это не голосование, а состояние общества.
«Вечерний Клуб» поместил статью Жени Некрасова об «Антибукере». Что пресса скажет еще?
Сегодня высказался о романе Владимова Ал.Михайлов-старший: в год 50-летия Победы апологетика Власова — кощунственна.
8 ноября, пятница. День: в 9.30 у Лены Ивановой — у нее умерла мать, тетя Валя, тетка Валентины Сергеевны. Старушка лежала вся обтянутая кожей, но лицо ее меня не пугало. Это было спокойное, умиротворенное лицо. В 12.00 я заехал в Институт, был на Поварской. На заседании Исполкома в том числе речь шла о письме СП России президенту. Они требуют имущество и Институт. В общем, одна подлость и гадость. Отметить бы, что в руководстве СП ни одного классного писателя. Бездарь и есть бездарь.