Это все «вдогонку», то что я не записал раньше.
И еще — в Чечне, естественно, никакого замирения. Опять сожгли БТР, опять взяли каких-то заложников, пятичасовая прогулка нашего президента по военному городку в Грозном — лишь предвыборный трюк. Старый человек за свои властолюбивые амбиции платит молодой и горячей кровью соотечественников. Уверен только в одном, кровь эта отольется на его внуках, на его выморочном роде.
Каждое утро во время тридцатиминутной поездки в институт я разговариваю со своим шофером Федей. Федя по утрам еще убирает, как дворник, территорию возле дома брата, где он живет. Это где-то рядом с Ленинским проспектом. Он говорит, что нет ни одного дня, чтобы на своем участке он не видел какой-нибудь вскрытой, искореженной машины или не услышал, чье-то авто угнали. «Власть очень ослабла в смысле борьбы с криминальными структурами» — это его заявление. Сегодняшнее Федино сообщение: «На Ленинском вчера стреляли из автоматов. Целыми очередями, вы не слышали?»
В институте идут государственные экзамены. Отвечают очень неровно. Хитроумный Виталик Амутных получил трояк. Владимир Павлович спрашивает студиозусов разные мелочи. Я уже устал от пафоса, и пафос этот кажется мне почти смешным.
Вечером был вместе с Сергеем Петровичем и Стенфордом на концерте ансамбля Игоря Моисеева в концертном зале «Россия» Это все старые, любимые и много раз виденные мною прежде номера. Не могу сказать, что скучно и без обычного блеска, но смотрится все это как бы под другим углом зрения. Я понял, что раньше этот ковер плясок существовал на фоне нашей общей народной жизни, где молдавские и грузинские танцы были танцами и этнографией нашей общей великой родины. Сейчас последние общеполитические события нас лишили этой народной жизни, и все помертвело, сломалось, потеряло первоначальный смысл. Глядя на какой-нибудь молдавский танец, я думаю о Великой Румынии, снятом с пьедестала бюсте Пушкина в центре Кишинева, и неистовой русофобии, ненависти к русским, которые внедряются сегодня в сознание людей в этой стране.
Самое, конечно, удивительное — это огромная танцевальная сцена в конце спектакля: еврейская свадьба. Здесь много выдумки, много любви, нежности к, видимо, с детства запомнившимся картинам быта. Неизменная Хава Нагила, которой весь зал дружно стали подпевать. Все очень мило. Начиналось с русской дореволюционной кадрили — закончилось еврейской обаятельной свадьбой.
В связи с этим вспомнил свое удивление, когда в начале перестройки многие деятели искусства стали открывать тайну своего рождения, ранее тщательно скрываемую: во время совместной передачи по радио Миша Казаков, позже уехавший в Израиль, признался в верности своим родителям, потом всегда и вечно русский Лев Аннинский начал подавать cигналы о своем еврейском родстве, знаменитый учащийся кулинарного техникума нескромно принялся демонстрировать комсомольский билет, в котором была обозначена его национальность — осетин. Сейчас Хазанов имеет двойное гражданство. Велика Россия, а убегать или уезжать в эмиграцию некуда.
8 июня, суббота. Чеченские события, как я и предполагал, продолжают немирно развиваться. Все действия правительства и Ельцина — это лишь предвыборные маневры. Я полагаю, и Ельцин, и это самое правительство в плену иных сил и, ничего, не рискуя всем, сделать не могут.
В четверг после ученого совета, прошедшего на этот раз, как никогда, мирно, ко мне зашел Вахид Итоев, представившийся нашим выпускником. Он из Чечни, сейчас в эмиграции в Москве, печатается в «Правде» и, как говорит, в свое время возглавил оппозицию по отношению к покойному Дудаеву. По сути не сказал ничего нового, но ощущение подлинности и очевидца на меня подействовали. Все происходит из-за нефти. На нефтеперерабатывающий завод в Грозный поступает 6 — 7 тысяч тонн своей нефти и 25 тысяч из Башкирии и Татарии. Здесь вырабатывается почти 100 % всех авиационных масел. Дальше выписываю фразы, которые осторожно записал во время этой беседы: «Нет двух более похожих, чем чеченцы и русские, народов». «Вся нефть продавалась. Чеченцы скупили сейчас на эти деньги пол-Стамбула и все турецкое морское побережье и хохочут, глядя на то, что происходит в России», «Вначале Дудаев брал 25 %, а 75% отсылал в Москву. Но когда он потребовал сначала 50, а потом 75 % выручки для себя, началась война». «Чечня — это огромная черная дыра, куда слетались все наркотики мира, и отсюда распространялись. В Чечне было шесть или семь лабораторий наркотиков, причем несколько было расположено в шахтах стратегических ракет». «В Грозном погибло около 17 тысяч русских и чеченских детей…»
12 июня, среда. Вчера появилось мое огромное, чуть ли не на полосу интервью в «Правде». Я рад, что обозначил позиции, утерпел и не лизнул. Впрочем, может быть, если бы позвали, и лизнул? Сережа Мартынов сказал, что в этом интервью я не отдал себя взаймы коммунистам. И тем не менее, передержки в статье есть, я собою не совсем доволен.
Во вторник день прошел, как у заведенного. Утром Госэкзамены, заочники, как всегда, отвечали лучше. Так получилось, что русскую литературу ХIХ века принимал только один Анатолий Сергеевич Демин, а он не забойщик. Пришлось снимать Минералова с курсового экзамена по литературе ХVIII века, переносить этот экзамен на четыре часа позже, сажать Минералова на госы и садиться самому. К моей радости, и ХVIII век ребята тоже знают. Минералов заполнил все лакуны, которые оставил после себя словоохотливый Лебедев. К моему удивлению, и я сам довольно хорошо «наблатыкался», а главное, помню университетский курс, и задаю вопросы, как заправский профессор.
После обеда ездил на ТВ, где что-то говорил в передаче Вани Панкеева. Ваня ловок, и я ему по-своему благодарен.
Вечером пришлось вести конференцию по писателям СНГ в библиотеке Некрасова, это рядом, и долго говорил с Ильей Шапиро.
Сегодня ходили со Стенфордом на выставку «Сокровища Трои», находки Шлимана. Выставка, как я и ожидал не произвела на меня никакого впечатления, значительно интереснее выставленные в боковых двух зальчиках греческое и римское искусства. Эти экспонаты за жизнь я видел уже много раз, но все это интересно и глубоко. Золото на меня не производит впечатления. При выходе лежали небольшие бланки и просьбы — напишите отзыв. Я написал: «не отдавайте».
Значительно интереснее другая выставка, развернутая в музее имени Пушкина. «Москва-Берлин». Масса любопытнейших экспонатов и произведений искусств из других музеев — здравствуйте! — архитектурные проекты, даже киноленты (Броненосец «Потемкин», посмотрел знаменитую «Лестницу»), много экспонатов и с немецкой стороны, все это рассматриваешь с любопытством. Плохо, что устроители выставки во что бы то ни стало стремятся доказать, что фашистский режим и наш, советский, это совсем одно и то же. Нет, это не так.
На обратном пути, шли к Кропоткинской, встретили огромные толпы людей, идущие к Васильевскому спуску, где сегодня состоится концерт-митинг (подобные словосочетания — изобретение наших дней, которыми стараются все оправдать). Опытный взгляд сразу же выделил кучки людей, видимо, связанных какой-то рабочей общностью: служащие из контор и банков, и сразу вспомнил старые разнарядки на демонстрации.
По телевидению неслыханные клекоты в пользу Ельцина. Выглядит он, конечно, кормленее, сытнее и вальяжнее других кандидатов. Боже мой, что же будет дальше?
В Чечне по-прежнему не мирно. В Москве, в метро, взорвали мину, есть жертвы. Лужков и Ельцин пытаются это столкнуть на коммунистов.
13 июня, четверг. Утром все решилось у врача. После нескольких часов исследований я получил отсрочку. Лишь только язва желудка. Господи, как хочется закончить жизнь без страданий, на лету, и не создавать трудности своим близким. Хочется стать депутатом, министром только из-за одного: похоронят на общественный счет.
Сегодня состоялась защита двух студентов-заочников: Саши Малюгина, которого я выпускаю, и Саши Скоробогатова, на него пишу только рецензию. От обоих ощущение законченности профессиональных навыков. Особенно хорош Малюгин, его суховатые, с эстетикой кактуса конструкции меня, не умеющего делать такое, радуют.