Не забыть бы Белова, его подвижничество. В Челябинском рабочем сегодня большое интервью со мной. Есть ошибки, но в целом довольно точно.
31 октября, суббота. Второй день я в Репино, под Ленинградом, а еще раньше на неделю сюда приехала Валя. Как всегда, в Москве мне некогда, хотя никаких особенно дел и нет и, оглянешься, — одна суета. Правда, за это время написал огромную, в 28 страницг статью. Я давно собирался сделать это для «Правды»,обещал, но вместо 7-10 страниц для партийного органа получилось больше печатного листа. Отдам в «Лит. Россию». Бегал свою обычную норму и купался в заливе. Купанье заняло не больше 20-30 секунд, но удовольствие огромное. На кромочке, на прибое уже лежит снег.
После обеда приезжал Сакуров, с ним какой-то парнишка, Леша. Валя брала у него интервью. Очень интересные мысли Сакурова о неоправданной гордыне кино, и очень хорошо говорит об экранизациях — о том вреде, который кино наносит литературе.
Вчера я видел его фильм «Скорбное бесчувствие» (говорят, это медицинский термин). Целый ряд поразительных метафор. Мне было интересно.
С грустью я выслушал один из рассказов Сакурова о Бакланове. В последний момент Бакланов снял свою фамилию с «Разжалованного», оставив Сакурова один на один со студией. Аргументация «Я не могу рисковать, когда, возможно, мне дадут Госпремию».
Много сил отнимает внутреннее рецензирование, на которое живу. Роман почти позабыт.
2 ноября, понедельник. Сегодня на ТВ передавали доклад М. Горбачева на совместном заседании, посвященном 20-летию Октября. По тексту чувствуется борьба в Политбюро, формулировки о Сталине двойственные. Осталась непримиримость к Троцкому, но по-другому высвечены Рудзутак и Бухарин. Много М. Горбачев говорил о перестройке и ее врагах.
Смотрю много фильмов — каждый день. По утрам бегаю и купаюсь в море.
3 ноября. Я, как аквалангист, с каждым годом спускаюсь все ниже и ниже, все глубже в глубь истории. Кстати, в обозримой истории я больше доверяю интуиции, внутренним, как кольца на деревьях, следахм, нежели документам. А потом приходится свою фантазию подтягивать к этим документам.
Вчера был в Ленинграде. Разговаривал с Р. В Николаевым, председателем Радиотелекомитета, о перестройке, о времени. Два концентрических круга, летящих в разные стороны. Сжимание наступило в центре. Я отпустил на все 5-6 лет, Николаев — 1 год. Но думали кажется, о разном.
Много говорили о Ленинграде. У меня появилась мысль написать статью о гибели Ленинграда. Бремя этого города под силу лишь всей стране, а не одной России.
11 ноября, среда. Сижу в гостинице «Одесса». Восьмого вечером внезапно получил известие: в Одессе премьера «Сорокового дня». Вылетел из Москвы сегодня в 11-30 утра.
Поразила сама Одесса. Я-то думал, что помню ее по своему пребыванию в 1955 году. Я жил тогда в гостинице «Лондон» на Приморском бульваре. Снимали «Аттестат зрелости» с Василием Лановым в главной роли, и я был занят, как тогда говорили, в «окружении» — ближайший фон главного героя: «наперсники», друзья, свита.
Оказывается — вкусы и направление были другими — я не обратил внимания, какой дивной красоты был город. Город бывших богатых людей. Мы немножко с Владимиром Владимировичем Шумаковым походили по городу: Европа — все это похоже на Варшаву, Мадрид, Петербург.
Спектакль на меня произвел странное впечатление С одной стороны, довольно большие потери вкуса и текста, с другой — завораживающая тишина и внимание зрительного зала. Спектакль разыгран как немножко крикливая сцена в одесской квартире, с аффектацией и заламыванием рук. Очень выразительным получился Зусман. Есть с кого писать картинки. Много нового в решении музыкой: Рахманинов с колоколами и «Солдатушки бравы ребятушки» в конце первого акта.
Завтра утром иду в литературный музей.
Вчера звонил В.И.: надо срочно делать роман, который я обещал журналу. А я все отлыниваю. Еще раз о пьесе: перед праздником звонил, после одного из спектаклей, Л. Марягин. Смысл его высказываний в том, что он знает меня по «Имитатору» — «роману собственной художественной, не как у всех, аргументации», а вот в «Сороковом дне» — я обычный, как очень и очень многие. Все больше и больше я начинаю думать — не прав ли Леня? В этой пьесе, хотя я ее по-прежнему люблю, я не вышел к себе. Выйти к себе — наверное, это главное в искусстве.
12 ноября. Очень рано проснулся. Под окнами громыхает трамвай. Утром похожу по городу, музей литературы, может быть еще какой-нибудь, в 15 в театр, обедаю с директором и главрежем — и в Москву.
Обедали в «Красной», меня поразило, что, войдя в гостиничный ресторан, я узнал и зал, и хоры, и расположение столиков. Сколько же лет прошло, а море и небо все те же! (В море в этом году было два выброса фекалий, рыба уничтожается, да и с небом над Одессой не все в порядке.)
15 ноября. Событий два: сместили несколько дней назад Б.Н. Ельцина со всех его постов. В среде интеллигенции это вызвало известное неудовольствие. Ездил выступать в Черноголовку вместе с Баклановым, Шатровым — половина записок об Ельцине. Почему не опубликована его речь? Человек он невиданного мужества. С его уходом, с самим фактом его ухода могут заглохнуть все наши надежды.
Вечером видел «Туманные звезды Большой медведицы» Висконти. Этот фильм меня утвердил: надо работать резче.
5 декабря. Белоруссия. Дом творчества «Ислеч». Как всегда, в конце года С.П. Залыгин решил проводить Совет по прозе. На сей раз это семинар литераторов, членов СП или тех, кто на пороге вступления в Союз — следующий эшелон. Но С.П. внезапно уехал в Америку вместе с Горбачевым, и семинар, всю подготовительную работу оставил на меня.
Компания обычная: В. Крупин, Г. Семенов, Д.А. Гусаров, И. Евсеенко. Из людей для меня новых — Иван Чагринов.
В общении с этими людьми я всегда теряюсь, мне скудно, не хочется выпивать. Определенные трудности и в том, что СП поручил мне все в то время, когда в совете два секретаря: В. Крупин(СССР) и Д. Гусаров (РСФСР) и присутствует третий — Чагринов (Белоруссия).
Приехали утром. После обеда я совершил полуторакилометровую прогулку. Места благословенные: прелестная чистенькая речушка, петляющая по пойме; с обеих сторон по берегам сосновые леса, и тишь — несусветная. Дом творчества тоже роскошный, удобный, современный, комфортабельный. Живу в 2-комнатном на два этажа, номере, на втором этаже роскошный кабинет. Блаженствую...
Долго не вел дневник и из последних событий должен отметить два. Во-первых, увидел четырехчасовой вариант «Людвига» Висконти. Припоминая прежний, 2,5-часовой вариант, скажу: как уродуются сочинения при волевом сокращении! Насколько полный вариант яснее, отчетливее и осмысленнее сокращенного, коммерческого. Сколько здесь о судьбе таланта (судьбе артиста), сколько о сдержанном сердце!
Второе. Медленно, но неуклонно я строю свой новый роман. Все время отнимают дела вроде этого семинара, но, может быть, в этом отделении от непосредственной работы она лучше продвигается. Вчера практически дописал одну главу. Но что первоначально предполагалось сделать на 3-5 страничках, выросло в лист В срок я не укладываюсь Сегодня еще не работал, сижу над рукописями семинаристов.
6 декабря. Завтра открываем семинар. Надо подумать над вступительной речью, все чаще и чаще я не доверяю экспромту, как раньше. И надо сказать, не пристраиваясь ни к кому. Главный тезис: литература — последний бастион интеллектуализма. Именно в силу того, что это не массовое, а индивидуальное искусство.
Мне трудно прожить в литературе, не общаясь, как я хотел, или общаясь реже со своими коллегами. Начинаю к ним немножко привыкать. Особенно меня радует — я его по-своему люблю — Володя Крупин. Поражаюсь его взгляду на явление как бы со стороны, той мудрости, которой отмечен еще С. П. Залыгин. Например, он сказал о семинаристах: «все они пишут довольно стандартно, ангажированно под местную сегодняшнюю традицию, поэтому должны очень нравиться нашему правительству». В «Ислоче» мне нравится. Сегодня утром, еще по темноте, бегал и купался. Пока не заболел.