Вечером на центральной площади Пхеньяна по случаю 1 мая народные танцы. Фонтаны. Памятник. Вся страна выступает. Первый ряд танцоров — профессионалы. Транспаранты над головами. Над домами — военный прожектор, который крутят за оглоблю. Падают сумерки. Цвет праздничный — розовый. Пхеньян готовится принять у себя Всемирный Фестиваль молодежи. Репетиция?
Нет ни одного здания, которое строили бы, говорят, дольше двух лет. Вечером собрались у меня в номере. Здесь прелестно — ни о чем не надо спрашивать. Или не расскажут, или все расскажут сами. В холле отеля «уголок природы». Скалы, чучело медведя, цветы и растения в горшках, а надо всем на пластмассовой леске висит чучело горного орла, поворачивающееся и подрагивающее под дуновением ветра.
2 мая, вторник. Встал в 6.30. Долго бежал по набережной среди многих корейцев, занимающихся джогингом. Прошли две байдарки и восьмерка. Посередине заповедника чистого воздуха.
Отвезли к дому Ким Ир Сена. Крышу каждые два года меняют. В каждом детском садике есть макет этого дома. Корейцы изучают эту жизнь, а точнее, житие, с детства. Все намечено и все планируется под житие. Наверху, на горе над домом, огорожено «место борьбы»: Герцен и Огарев на Ленинских горах.
Здесь невольно вспоминается и рассказ, как собирали музей В.И. в Ленинграде. В доме М.В. Фофанова нет ни одного подлинного предмета, признавались музейщики, кроме наперника. Беседка «10 000 видов сверху». Неизбежное фотографирование, атмосфера мавзолея. Символика весов, расстояний, чисел, цвета и объемов.
Толю, который мне нравится, иногда надо выпускать в наморднике: очень много слез, хочется его, как радио, выключить. Это я о спутниках.
Забыл в свое время записать — в разговоре с Н. Ивановой мой ответ: «Ты никогда меня не поймешь, потому что не сможешь перешагнуть через родственное и национальное».
Видел репетиции к фестивалю. Люди уже вовсе не молодые. Потом узнал объяснение этой грации, этим почти балетным па. Пение и танцы — один из самых основных предметов в школе.
Ходили в театр. Билеты, которыми «премируют ударников». Поразительный концерт, где пять тысяч артистов и пять тысяч зрителей. Сам огромный театр построен с умопомрачительной роскошью: везде резная, ручной работы мебель, хрустальные люстры, драгоценные ковры. Удивительный розовый с фиолетовым «восточный цвет». Два любимых символа: восходящее солнце и Путеводная звезда. Эстетика фонтанов.
3 мая, среда. Были утром на плотине. 3 км стоимостью 4 млн. долларов. Плотина сделала течение реки судоходным, отгородила долину от паводков.
После обеда немножко поработал и поехал к памятнику воинам Сов. Армии, погибшим в 45-м. Хорошая надпись на обелиске.
Вечером видели грандиозный концерт во Дворце профсоюзов. Около 4 тыс. зрителей, 5 тыс. участников. Проблема зрителей и участников. Очень хочется не забыть детали. Отстегиваемые с боков занавеси, хор, состоящий из сотен и сотен человек. Панорама, как в старинном театре, вроде декорации к «Спящей красавице» в Большом. Местами это картины Пхеньяна и страны. Детали суперреализма. Летящие аисты, чайки и огромные рыбины. Совмещение песен, исполняемых на сцене, и кино-кусков. В каждое их появление — аплодисменты. Страна, которой надо гордиться. Вот отличие от телевизионного показа. Условные куски: «Падает снег» — «Великий поход»; «Маленький горнист» — баллада-балет; «Рыбаки уходят в море», «На стройках страны», «Детская сюита» (девочки, на плечах еще девочки, 5 этажей). Сотни аккордеонистов. Поющие люди на сцене в орденах. Тексты песен на четырех языках на порталах сцены. Длинные платья на певицах. Все с тщательной парадностью.
Много размышлял над своим футурологическим романом, читал.
4 мая, четверг. Утром были на Тэсонсанском кладбище революционеров, деятелей революции и освобождения Кореи. Новое, построенное за 3 года, кладбище-учебник. Чьи только там кости? Открыто 10 сентября 1975 г. — 30 га. 3 тыс. могил. За 2 года перезахоронены политические деятели с 1930 по 1984 годы. Кто умер позже — тем не повезло. Наверное, есть могилы-фикции. Все строго, чтобы не портить замысла. 106 скульптур-портретов. Сначала хотели сделать эти скульптуры из черного камня, а Он посоветовал красный. Вазы с искусственными георгинами у могилы матери Ким Чен Ира (умерла в 32 года от простуды).
Оттуда — в Ботанический сад. Все довольно бедно, показали цветок в честь Ким Ир Сена и цветок в честь Ким Чен Ира (вид бегонии). Для разведения этих именных цветов выстроено специальное помещение. Честно говоря, больше хотелось погулять. Потом пили чай с женьшенем. После обеда были в школе. Директор школы —мой ровесник. Говорил о своей карьере: по годам все сходится. Он закончил Университет в Москве в 61-м, я — в 60-м. Быстро провел по лабораториям, не скрывая, что это показуха. В лаборатории крутились все машины, дымили все паяльники, были вынуты все вышивки, куда тыкали иглой. Перед этим, в беседе, он сказал, что он сам любимец вождя — тот голосовал за него в горсовет, — а значит, и вел себя как любимец. Танцы и песни в массовом порядке, как обязательный предмет в школе. Танцующая школа. Эпизод об этом надо поместить в статью «Власть Культуры» — по части эстетического воспитания скромные корейцы далеко нас обогнали. Теперь ясно, почему так хорошо танцует целая толпа.
Естественно, ничего не пишу о политике! Вечером уехали в горы Мехян в поезде из двух вагонов и вагона-ресторана. Это обязательная экскурсия для иностранцев. Наверное, лучшие в Корее пейзажи, среди которых расположена «Выставка дружбы между народами» — шестнадцатиэтажное здание. Выставка подарков Ким Ир Сену. Звучит знакомо. Путешествие к святым местам. Прекрасный ужин с вином, свежими помидорами и корейской едой.
5 мая, пятница. Приехали поздно вечером. Машины подали — самые современные, японские, прямо на перрон, к вагону. Несколько для меня диковато: машина возле дверцы вагона. Само по себе увлекательно и путешествие на поезде. По-моему, в этих трех вагонах, кроме нас, никого не было, хотя, возможно, несколько позже и подсели: официантки после нас снова накрывали ужин. Параллельно идет поезд, набитый пассажирами, как селедкой. На станции из вагонов глядят друг на друга два мира.
Еще деталь: пока я шел в вагоне по проходу, приоткрылась одна из дверей купе: жаркий и распаренный лежал на койке охранник. Наверное, им с проводником лучше всего.
Утром разглядел гостиницу, которая вечером мне показалась шикарной. Она довольно скромная, но это скромность роскоши. Совершенно замечательно здание вписано в сопки, связано с рекой. Внутри, правда, гостиница, слишком современна.
Во время огромной пятичасовой экскурсии меня как ударило; вождь сделал для себя гробницу. Он вполне может быть похоронен в аванзале в окружении своих вещей. В записной книжке я сделал огромный список вещей из этого музея. Эдакая погребальная камера древности.
Боюсь забыть впечатления от этого музея памятных вещей. Во-первых, он повторяет традиционную архитектуру храмов. Они совсем рядом, мы их осмотрели после обеда. Во-вторых, в отличие от храмов музей без единого окна, весь сделан из камня и бетона. Шесть этажей с залами, забитыми подарками вождю и партии (по континентам и регионам) — и огромный собор, главный зал. Роскошные люстры, лакированные двери, полы, затянутые ковролином.
Много думал о романе и нашел некоторые ходы, из них главный — Тутанхамон.
Во второй половине дня ездили смотреть Буддийский храм. Я куплю по этому поводу книжку. Храм, кажется, XI века. Я ведь много видел подобного. Поражает величественность всего ансамбля — сада, притаившегося у подножия горы. Хорошо запало: небожительница, играющая на флейте, скульптурка бодисатв VII века, и доски, с которых печатались буддийские книги. Показывали металлическую литеру XII века. Так ли? Но интересно.
Как раз напротив храмов и садов — музей подарков. Расчет очень точный и правильный. Кстати, туда вход по предъявлении паспорта. Видимо, хотят придать значение посещению. Конспективно: отдыхающие, спящие в креслах экскурсанты. Они ведь приехали на автобусах. Наша прелестная девушка-гид сказала: она закончила факультет Истории революционной славы (человек 50 в год, из пяти пединститутов).