16 ноября. Был в «Знамени». Ездил за рукописями Вьюгина, Лайкова и Сотникова. Все рукописи вернулись. Сотникова читал Чупринин — как всегда последнее время, с завистью и нелюбовью ко мне и, как обычно, с определенным заискиванием к нерусскому делу. Говорил с Баклановым, он подобрел, больше стало недругов в связи с отделением журнала от СП. Это нормально, я тоже этим недоволен. Пленум по поводу журнальной самостийности готовится в СП. Видел М.В.Розанову и А.Д.Синявского — они входили в редакцию, я их обогнал. Почему у меня нет какого-либо к ним человеческого раздражения?
Но вообще с людьми надо быть жестче. Опыт показал, на сдержанность и суровость они реагируют скорее. Всю жизнь я хочу проходить в любимчиках.
16 ноября, пятница. Обсуждали в 16.00 Олега Ильющенко. Я еще путаю имена и фамилии ребят, не привыкаю. Моя влюбленность в курс еще не проходит. Олег, бедняжка, принес на обсуждение очень немного. Его сокровенная мысль — о непосредственной передаче мировой вибрации в прозу, т.е. не через сюжет, не через даже слово, от «первичных ощущений».
17 ноября, суббота. Весь день был дома. Привезли от Ген. Будникова секретер. Красивая, изысканная вещь, которую мне уступили почти даром. Когда я захожу в комнату, у меня возникает чувство радости. Это мое плебейское детство — люблю красивую мебель. К этой мебели еще бы горничную с петушиной метелкой, которой стряхивают пыль.
Смотрел «Бен-Гура» — слабый, с акцентом на непомерную доблесть еврейства, и сентиментальный фильм. Но эпизод «Бег колесниц» — у меня, видимо, всегда будет стоять перед глазами. Жалко, что именно на этом сюжете сломался мой старенький, советского производства видеомагнитофон.
18 ноября, воскресенье. Приехала В. С. из Миласа в Крыму, где она отдыхала. Много всяких бытовых рассказов. Попутно говорили о последней свалке в Верховном Совете. Складывается ощущение, что наши завистливые депутаты устраивают Горбачеву головоломку перед каждой зарубежной поездкой. Иногда он выпускает когти. На этот раз — мысль о референдуме. Дескать, именно таким образом надо решать, должна отделиться та или иная республика или нет.
Все время работаю над редактурой романа. Одновременно пишу короткие главки-прокладки. Выкристаллизовалось для них постоянное название «Из дневника романиста».
20 ноября, вторник. Семинар. Обсуждали работу Романа Назирова. Он вынес на обсуждение небольшой рассказик «Дожди», в котором действуют Корнилов и Деникин, сегодняшние дни, ад, рай и некая галактическая цивилизация, которая ставит свой спектакль. Был Петя Курков, восстановившийся с 4 курса. Наверняка что-то украдет. Ход обсуждения мне понравился. После семинара отвез на машине двух заклятых семинарских врагов -Олега и Романа — в кино в «Сов. культуру». Здесь показывают фильм Масленникова «Царская охота» (княжна Тараканова). Мальчиков надо образовывать. Почему-то фильм вызывает много размышлений. Это фильм о нации очень сильных людей и об очень сильной державе. Поражает, по крайней мере меня, точность в интерпретации XVIII века. Здесь есть какая-то определенность и свежесть мысли о власти, чести, о жажде во что бы то ни стало прожить благополучно.
21 ноября, среда. Весь день занимался машиной, мыл, чистил, чинил, но утром в бане писал одну из главок «романиста». Вечером заезжал к В.С. на работу. Боря Тихоненко уж прочел пятую главу, говорит, что сидел до 4-х ночи. Я допытывался: скучно или нет? Говорит, что нет, но есть влияние Замятина. Как же ему не быть?
В это самое время в СП на пленуме разворачивался жуткий скандал из-за выступления Личутина, бросившего обвинения Карпову. Все — вокруг отъединения «Литгзеты» и журналов.
22 ноября, четверг. Проснулся около 4-х утра. Перепечатал две странички. К II уехал в СП. Скандал продолжается. Видимо, перетягивание каната становится определеннее. Накануне говорил с Борщаговским и Баклановым относительно отъединения. Оба «за». Бакланов — полил С.П.Залыгина за его выступление против «Литгазеты». Ему, дескать, сегодня принесут пленку. Система поставлена — желающие пишут на диктофоны. Борщаговский резко говорил о демократах, их настроении, агрессивности. Борщаговский ли это? Когда от собственных слов грозит опасность, начинают соображать. Мне-то все это было видно раньше и резче. По словам Борщаговского, Старовойтова ездит по миру и везде кричит: «Союз уже развалился. Надо разговаривать только с республиками». Вот так-то. Сам я, чувствую, ничего в политике не понимаю. Надо только жить вольнее.
Неля Моисеенко из «Советской культуры» рассказала мне, что мою любимую Яновскую очень сильно ругали или в Дании, или в Голландии. Мотив ее выступлений: «Все это нам не разрешают, все это мы делаем как бы вот эдак!» Ах, какие мы смелые и гениальные. Это по словам Нели.
В 19.00 приехал на дачу в Обнинск. Отоспался. Завтра займусь хозяйством.
23 ноября, пятница. Утром бегал и купался. С удовольствием вклеиваю вырезку. Кража за кражей. Еще не забыт Гребнев, а уже новый. Как дорогой Фиалка меня обхаживал, как крутился вокруг «Незавершенки». Почему такая беспардонность — красть у знакомых. Воровство у своих на зоне. Как сильно за это в зоне наказывают!
28 ноября, среда. Сегодня «ЛГ» опубликовала рассказ Миши Лайкова, тот самый, который я разбирал на семинаре. Дали и фотографию, Миша в курточке, которую я ему подарил, а врезка подписана Б.Томашевским нашим преподавателем, доцентом. И ни слова, у кого Миша учится. Его я не виню, но твердо знаю, что первых предательств надо ждать от учеников.
Видел Анатолия Голубева, с которым познакомился много лет назад, когда был в турпоездке по Франции. Не пошел на годовое собрание писателей в ЦДЛ и больше вообще туда без острой надобности ходить не буду. Кстати, 19 ноября, в день показа фильма «Имитатор» в Доме кино, звонил Олег Фиалка. Была попытка объясниться, и, наконец, главный его вопрос: «Не подайм ли я в суд? Нет, не подам, это унизительно». Но кражи в кино постоянные, у меня это началось с Гребнева — я об этом когда-нибудь напишу. Пока мне не разрешает в кино скандалить Валя, она с этими всемогущими людьми работает.
Сижу на пленуме МК КПСС. Как всегда, подолгу не веду дневника и пропускаю много интересного. Все произошло еще 27 ноября, когда мне прислали, билет на партконференцию. Уже тогда многое, оказывается, было предрешено: моя кандидатура в члены Московского Комитета партии была согласована с ректором Сидоровым. Я согласился на это из-за огромной жадности к жизни. Раньше бы меня сюда никогда не пустили, значит, ослаб напор желающих. 28 и 29-го, когда продолжалась конференция и когда проходили выборы, у меня по-настоящему не было времени, пришел на конференцию уже к объявлению результатов. С чувством невезения уезжал в Ленинград на традиционный фестиваль по приключенческому и фантастическому кино. Там видел несколько фильмов, которые не показались мне особенно интересными, отредактировал линию Мамая в романе и ко вторнику вернулся в Москву. Мой календарь теперь диктуется одним неизменным днем — это вторник, постоянный день семинаров в институте.
3 декабря, вторник. Вел семинар. Обсудили два слабых рассказа Павлика Лося. Ему 19 лет, значительная, мешающая непосредственному восприятию, культура, есть уже какой-то вываренный тургеневски-чеховский язык, но нет крови. Нет зацепляющей строки. Во второй половине дня отбирал текст «Казуса» для газеты «Экран и сцена». Стал ювелирно сокращать, но очень болели после этого глаза.