Вечером надо на пленум МК. Для меня все это ново и очень интересно — люди, обстановка, буфеты, ковровые дорожки. Выбрали первым секретарем Прокофьева. Я записался в комиссию по культуре. Может быть, этим я ответил своим друзьям-писателям на выборы в депутаты съезда.
6 декабря. «Экран и сцена» опубликовала 18-20 страниц моего «Казуса». Но похоже, роман не будет прочитан.
18 декабря. Очень сутолочно прошел мой день рождения. Было около 20 человек. Все испортили старые друзья — Галя и Яша. Напились и превратили все происходящее в свой вульгарный нескончаемый бенефис.
23 декабря. Утром был в Манеже на выставке студии Белютина. Через 28 лет в том же здании царской конюшни! Наверное, выставка в Манеже — одно из ключевых событий духовной жизни моего поколения. У сегодняшней молодежи этого не будет. В наше время все было крупнее, менее расцеплено, и в эту «крупность» вовлекалось все общество. Наверное, уже в наше время последним таким событием стали «Дети Арбата» Рыбакова. Выставка произвела равномерное впечатление. Работы самого Белютина с определенными цвето-формальными символами, ряд работ его товарищей и учеников. Но очень опасно смотреть все работы в один ряд, отойдя, окидывать общим взглядом. Будто бы одна рука. Как все это соотносится с литературой? Увлекательный, остроумный, хорошо «выделанный» текст, но до тех пор, пока не прочтем другой.
Несколько дней назад был в Музее изобразительных искусств Пушкина. Как все видится по-новому. Смотрел готику и ренессанс. Был на выставке Пикассо — опять совершенно новый и очень радостный художник.
24 декабря, понедельник. Выступал в Литинституте на партсобрании. Говорил о необходимости комплексного развития студентов, необходимости их раннего выезда за рубеж. Памятники культуры должны работать уже в их возрасте. Это во мне бунтует горький опыт моей невыездной молодости.
Прочел диплом своего студента вьетнамца. С именами их я не в ладах.. Молодец, есть интонация, удивление перед сложностью мира, но есть и опыт.
Вчера был в доме кино на встрече с В.Аксеновым. Выступил В.П. сдержанно, блестяще, вроде бы с любовью к стране и с пониманием многоемкости проблем. Интересны рассуждения о романе. Об угрызениях совести, которые поднимаются к окончанию романа, что автор использует в своем произведении даже собственный нарциссизм. Я живу в романе, как его сын, он не мое детище, а он — мой отец.
Прислали бумагу из вневедомственной охраны. Цены за охрану квартиры поднимаются в 2,5 раза. Мы будем платить вместо 6 рублей 14 (это минимум.)
25 декабря, пятница. Сегодня хоронили Тамару Апенченко, жену Юры. Она умерла в четверг. Как со временем все высвечивается иным светом: была она гостьей в этом мире и путницей. Много говорили на поминках о ее самоотверженности и одержимости. Протиснулась в отряд космонавтов и первой, так сказать изнутри, написала о Ю.Гагарине. Она пронесла через жизнь две идеи: своей любви к мужу и своей верности журналистике, как она, правда, ее понимала. Это ее и вело. Но она точно знала еще одно свое предназначение: оставить, рассадить в этом мире детей. Все остальное — лукавство, вся материальная, грубая сторона жизни ее не занимала, будто она твердо знала и твердо верила в случайность жизни. Одинокий путник забрел в становище, которое жизнь.
Прямо с поминок уехал на концерт, который дает труппа Юлиана Взорова «Москва — Нью-Йорк» в концертном зале «Россия». Я узнал об этом, встретив вчера в Доме кино Иру Хургину. Боже мой, столько прошло лет, я не предполагал уже увидеться с ним когда-либо.
С Взорозым мы учились в ШРМ — школе рабочей молодежи — и потом вместе готовились к экзаменам для поступления в университет. Он только что закончил отделение хореографического училища при ансамбле Моисеева. Впереди расстилались зарубежные поездки, но Юлик играл за две команды. Подготовка к экзаменам происходила у меня в коммунальной халупе на Качалова, учили, как помню, географию. Потом, лет уже через десять, был концерт какого-то его, взоровского, ансамбля в Зале Чайковского. Парень был редких организаторских способностей при своем томном виде. Это было что-то очень современное, романтически-экстатическое и мною, в принципе, не ценимое. Какие-то пляски, шарфы, заломанные руки. Хорошо запомнились только сам Взоров и Слава Зайцев, уже тогда становившийся легендарным, Слава оформлял балеты и пляски Взорова. Оба были одеты в одинаково-экстравагантные фиолетовые костюмы. Потом Юля как-то незаметно уехал.
Но стоило ли уезжать, чтобы «реализоваться» только так? Очень вторичная режиссура, в основном, «ручная» работа, заламывание, всплескивание, размахивание, бесконечные «цитаты».
Недаром принципом его сценической работы стала невиданная ранее у нас машина, производящая сценический туман. Хорошо запомнил и стоящий рядом с этим заморским чудом вентилятор. И прекрасную, с лазерным устройством и электроникой, осветительную аппаратуру. Аппаратура, как основа искусства. Искусство гарнира. За кулисы не пошел, расстроился.
Кажется, не записал, что в субботу, 22-го ходил на спектакль «Иосиф Сталин. Триумф и трагедия» в постановке Игоря Сиренко, Он ставил в театре Гоголя мой «Сороковой день». Теперь Игорь открывает новый театр «Сопричастность». И в названии театра, и в названии пьесы Олеся Бенюха «Иосиф Сталин. Трагедия вождя и народа» много конъюнктурно-экстатического. Режиссер Игорь интересный, но не ясна позиция, какая-то очень быстрая перемена. Но как Сиренко смог заставить так сложно работать актеров? Как все это пробил? Мне уже интересно, что будет с этим театром в дальнейшем.
1991
14 января. Мало пишу, потому что занят устройством романа и кое-какой другой работой. Перед Новым годом был в Киеве с В.С. -видели «Марат-Сад» К.Вайля с Недашковской (она играла Шарлотту Корде).Новый год встречали дома, потом началась жуткая гонка с отъездом В. С. на кинофестиваль в Индию. Не давали визу, я позванивал в посольство и, слава Богу, в воскресенье, 13 января, она улетела.
Писал ли я, что новый роман взяли в «Московском вестнике»? Рукопись у меня лежит еще в «Октябре». В «Знамя» роман я не относил, но, может быть, только я и знаю, что со «Знаменем» я в ссоре.
Перед Новым годом, 26 декабря, сдал рукопись в издательство «Современник», но одновременно и в «Советский писатель». Относил фотографии и расширил аннотацию.
Вчера вечером был Дима Сучков, заезжал за своей рукописью. Пришел, как всегда, в легком пальтишке, шляпе и белом шарфе. Замерз. Покормил его, дал рюмку. В мойке оставалась еще посуда от моего обеда: «Помой, голубчик». Я представляю, сколько было у Димули внутренних мучений, он мужественно мусолил две испачканные тарелки. Сказал мне, что в своих мемуарах отметит. Интересные у нас в институте ребята. Так кому метить в мемуарах?
В «Московском литераторе» накануне Нового года, в № 52, появилась на меня пародия. А. Алексин, Лиля Беляева, Ю.Бондарев, Т.Глушкова Ю.Друнина, ан.Жуков, В.Калугин, Л.Корень, Ю.Кузнецов, А.Приставкин, А.Чаковский, Л.Щеглов и я. Так сказать, объекты славы.
Написал рецензию на книжку Н.Молевой, жены Белютина, для «Экрана и сцены».
Вечером звонил Боря Берман — все в порядке.
20 января. В 15-00 ходил на венчание Коли Георгиевского, моего внучатого племянника. Процедура произвела на меня огромное впечатление. К счастью, проводил венчание молодой и современный священник, делавший для молодежи понятным это таинство. Венчалось 5 пар, среди них и двое уже не самых молодых людей. Колечка был хорош, и в душе его происходили какие-то чистые и возвышенные процессы. Невесте, Наташе, я подарил белые каллы, а ему в конверте 1000 р. На свадебный пир в кафе не поехал.