Звонил недавно Мальгину: мне понадобился телефон М.В. Розановой, чтобы пригласить ее в «Книжный двор». Кстати, в воскресенье «Книжный двор» дал мое большое интервью. Проблема все та же: справедливость, литературный счет, мифы. И вот Андрюша отвечает: «А мне нужен телефон твоего приятеля Юр. Прокофьева. Он сменил и закрыл свой телефон». — «Я со своим «приятелем» разговариваю значительно реже, чем ты со своей приятельницей М.В.Р.»
На семинаре говорили об Олеге Иващенко. Он читал свое эссе о книгах. Разговор о славе и постмодернизме,
Вечером вместе с Львом Ивановичем и Сергеем Петровичем были на митинге у Манежа. Пришли рано, было интересно наблюдать, как площадь заполнялась. Как милиция была вынуждена перекрыть движение, которое сначала закрывать не собирались. Огромное количество народа — почти вплотную до Манежа. Жириновский со своего увешанного флагами и единомышленниками грузовика раздавал автографы.
Решение митинга о сборе подписей для отзыва мэра и президента. Необходимые миллионы подписей в нынешней ситуации, конечно, будут собраны. Выступление Лимонова: власть просто так не отдадут, будет и кровь. Выступление Невзорова: вам бы, дорогие соотечественники, надо было собраться здесь 19-23 августа.
Вечером застал на ТВ и «Новости», и «Вести» — везде смешки, и о митинге, об отзыве мэра и президента ни слова.
20 марта, пятница. Продолжается нервотрепка с выборами ректора. По-моему, все силы брошены, чтобы на это место не пустить меня. По крайней мере, вчера собирались И. Виноградов, Т. Бек, С. Чупринин — мои друзья, воодушевленные кастовой неприязнью. Эти же самые непримиримые ноты я начинаю слышать и в голосе Руслана Киреева. Команда, что ли, была дана — не пускать, или это выражение их лояльности и преданности своему лагерю? Самое интересное, что «другой», казалось бы, дружеский, лагерь не явился. Ах, русский человек, в нем всегда неприязнь к ближнему, а еще лучше — к близкому, превосходит общие, а иногда даже собственные, интересы. Собираются ли удержаться В. Костров, Н. Старшинов на своих местах при новом, «демократическом» ректоре?
В среду, позавчера, состоялась защита дипломов. Я очень рад, что «отл.» получила Лена Обухова (Трифонова). «Отл.» получил и Алексей Гайдукасов, драматург — это мой вклад в дружбу с Инной Вишневской. Было чертовски приятно во время защиты читать отзывы, каждый из которых — произведение (как мне кажется) искусства. Это мое старое правило — все делать без халтуры, несуетливо, как художественное произведение.
Сегодня день рождения у В.С. — 55 лет, возраст.
25 марта, среда. Малеевка. Выездное заседание приемной комиссии. Много споров и, как всегда, сшибок по характерам. С большой радостью встречаю своих друзей и товарищей. Много и интересно говорили с Яковом Абр. Козловским и Юрием Кузнецовым. Оба раскрылись и рассказывали массу любопытного.
Юра Пшенкин со своею возней — «подкормкой» своих и мельтешением. Жаль, что не прошел в союз Кобенко — здесь амбиции и обиды наших писателей. Поразительно, что влетел в Союз как переводчик сын Мих. Числова, Игорь Числов. Последнему 27 лет, а мы-то рассматривали дела, которые лежали по 5-6 лет в комиссиях, Мальчику подвалило со всех сторон: и очередь подошла, и контрольный экземпляр из «Молодой гвардии» подвезли. Все ломаются на детях...
26 марта, четверг. Как я ни надеялся, оказался все же избранным ректором. Мне кажется, не я победил, а мои соперники проиграли. Писать об этом не хочется, но многое открылось заново: Р. Киреев, В. Новиков, В. Гусев и т.д. С разных сторон, но интересно.
11 апреля. Совершенно не успеваю писать дневник. Жизнь интересная, но холодная и плоская. Занимаюсь деньгами для института, хозяйством, переселением, переговорами с разными людьми и фирмами, французам сдали особняк «Знамени». Шли долгие изматывающие переговоры. Мне кажется, что я с энтузиазмом взялся за институт лишь потому, что это легче, чем каждый день сидеть за письменным столом. Но если я не найду возможности писать — я пропал.
О чем не написал? Об убийстве моего ученика Марсовича, талатливый был парень. О том, как я ходил вчера на спектакль Игоря Сиренко «Отравлена туника» по Гумилеву. Замечательный спектакль с ровной игрой и дивной Наташей Кулинкиной.
Приехал вечером Саша Офицеров из Рязани. Привез мед.
25 апреля. В институте продолжаются бои местного значения. Неудачный штурм гостиницы, которую захватили арендаторы. Разговаривал с Сержем Барковским относительно фонда «Русское слово». Приезжал наследный принц Бельгии Филипп. Высокий, голубоглазый, немного ошарашенный нашей бедностью человек. Жуткая усталость вечером.
25 июня. Вот и лето, я почти всю весну пропадал на службе. На днях видел Эдуарда Лимонова. Загорелый культурист, джинсики, общительность, черная курточка, солдатские ботинки. Показал ему комнату, где умер Платонов. Сразу просьба: сдать ему под квартиру (центр Москвы!) — и приедет ТВ.
22-го в 4.30 ночи не ТВ приехало, а ОМОН. Говорят, есть убитые, но пресса (официальная) тщательно это скрывает. Встретил 24 утром Викт. Кузнецова, с которым когда-то работал на радио, он — депутат Моссовета — подтвердил: убитых побросали, как бревна, в машину — и увезли.
Состоялся ученый совет: утвердил письмо в правительство. Союз писателей отказался нас финансировать, если не «перейдем» к государству — погибнем. Все зыбко, фирмы и сниматели крутят, денег нет.
29 июня. Весь день шла аттестация. Много интересного, разные характеры, больные, симулянты и т.д.
30 июня. Рутинный, полный работы день. Вечером театр им. Е. Симонова играл на нашей сцене водевили. Было, как всегда, интересно. Этот удивительный контраст низкой, домашней сцены и театрального размашистого действия. Вася Мичков, премьер театра, снова оброс бородой.
Дома известие: умерла Юля. Как там один Валера? Но грех и позор сознается — у меня-то, помочь ему, денег нет: правительство сделало нищим и меня.
Ночью в 01.20 раздался телефонный звонок. Дословно: «Это Есин Сергей? Новый ректор...» — «Да.» — «Мы здесь к вам скоро приедем с арендой Светланы Николаевны». Шантаж? Угроза? Какая-то игра Гафурова, который упрашивал вчера заключить договор на гостиницу с американцами! Голос молодой, вежливый, отчетливый, без акцента. Почему выбрано это время? Закончилась работа в ресторане и освободились номера и исчезли свидетели? Любитель позвонил, выйдя из метро? Все это продолжение криминальной ситуации с Морозовой. У нее уже были визиты к Пулатову и к Гафурову. На меня нажимают и жмут. Уступить я не могу: институт погибнет.
Заснул со снотворным.
1 июля. С прошлой записи дистанция — не было и секунды, чтобы написать страницу. Все это напоминает прежнюю юношескую работу на радио. Сердце болит за институт: как там пойдет дело дальше? Из событий: вышла «Стоящая в дверях» — начал публиковаться и я, в «Московском вестнике» идет «Казус». Школа быстрого реагирования — Наташа Иванова — в «Столице» уже написала заметочку, отметили и «Московские новости»: насмеялся над демократией.
13 июля, понедельник. События последних дней. В ночь со среды на четверг в 20.45 раздался звонок в дверь. К счастью, я открыл дверь, заблокировав ее цепочкой. Два кавказских лица. Я ясно все разглядел, потому что на лестничной клетке света не было, а в прихожей горела лампа. Даже вполне четко могу сказать, что при всей моей плохой памяти на лица я одного узнал: парень, который сидел у меня в кабинете в день смены охраны по гостинице. Они рвались в комнату, я сумел отжать их, и спасла здесь задвижка, сделанная в свое время Витей Симакиным. Я сразу же вызвал милицию, которая через несколько минут появилась. Одним словом, этот инцидент оказался исчерпан.
14 июля, вторник. Звонил в 114 о/м (930-26-04) Вадиму Викт., рассказал о «звонке». Он попросил позвонить Анат. Анатольевичу (930-62-52). Последний сказал, что уходит в отпуск и просит позвонить Вадиму Викторовичу. Это милиция.