Звонили из ГБ — некто Рукавишников Валерий Анатольевич.
Итак, пожар. В это время я дневника не вел. Теперь впечатываю, так сказать, изложение событий по моей книге «Сезон засолки огурцов».
Летом 1992 года о нем достаточно подробно писала пресса. От «Независимой», «Труда» и «Коммерсанта», поместившего материал под рубрикой «Терроризм в культуре», до «Дня» и «Литературной России».
Здесь высказывались и причины пожара, одна из них такая — «кавказцы мстят писателю» (подразумевались одновременно и моя повесть «Стоящая в дверях», и «гостиничное дело».) Моя личная версия, не доказанная, но построенная на убеждении, что это, конечно, месть за гостиницу. Именно в тот момент, когда она уже ушла из моих рук, когда и со мною делать что-либо было бессмысленно, потому что, отдав гостиницу вместе со всеми юридическими правами на нее и претензиями третьих лиц, я оказался вне досягаемости.
Вкратце, дело было так. В девяти вечара ко мне домой позвонили, и через дверную цепочку я, кажется, узнал одного из чернобородых молодцов. Но я сумел захлопнуть дверь и запереть ее на замок. Приехала по моему вызову милиция (114 о/м), потом уехала, предложила звонить. Через час по телефону позвонили мне, а не я: вы с нами невежливо обошлись, берегитесь! Я выпил одно снотворное, потом другое, а в половине четвертого квартира запылала, от двери, под которую налили бензин или керосин — так установила экспертиза. По-летнему открытые настежь окна создавали огромную тягу. Это была не квартира, а домна. С. П., в эту ночь «стороживший» меня, вытащил меня по карнизу на соседский балкон, откуда уже нас снимала пожарная лестница. Ректор в трусах! Если бы прогорела дверь в последнюю комнату — мы бы пропали. Хорошо, что жена была в подмосковном санатории, в Малеевке. Я не смог бы ничего сделать, а занимался бы только ею. Было не страшно. Пожарные, когда не могли открыть дверь из-за рухнувших в прихожей полок, были в полной уверенности, что поперек двери, мешая движению, лежат трупы. Человек пытается выскользнуть из огненной ловушки и погибает. Страшно стало потом, через несколько недель. Тогда я шутил: «Вульгарно, когда на похоронах труп ректора пахнет шашлыком». Или: «Недоубив, каквказцы похитили у меня посмертную славу». Все это грустно и вульгарно.
Через пару месяцев пришло распоряжение правительства — институт стал государственным и получил свой бюджет.
Это был поджог?
Загорелась квартира ректора Литературного института имени Горького на улице Строителей. Огонь поглотил домашнее имущество, часть книг и икон, находящихся в коридоре. По предварительным данным, причина пожара — поджог.
Ю. Татаринов, «Вечерняя Москва» 08.07.92.
***
В начале пятого утра в квартире ректора Литературного института запылала прихожая.
После ликвидации очага возгорания пожарные выяснили, что ректору несколько раз угрожали по телефону. Большого ущерба квартире не нанесено — обгорело несколько старых книг.
«Московская правда», 09.07.92.
Кавказцы мстят писателю Есину?
Вчера на рассвете в квартире известного писателя, ректора Литературного института им. Горького Сергея Есина, произошел пожар. К приезду пожарных на улицу Строителей огнем был охвачен весь коридор. Здесь сгорело почти все, в том числе книги и несколько ценных икон (одна из них семнадцатого века). Комнаты удалось отстоять.
Пожарные считают, что причиной загорания стал поджог. По словам хозяина, последнее время ему несколько раз угрожали по телефону, а накануне пожара в квартиру пытались проникнуть несколько горячих кавказцев. Ну, а ночью, видно, кто-то облил дверь горючей жидкостью и поднес спичку...
«Московский комсомолец», 09. 07. 92.
Сгорели иконы
У ректора Литературного института им. Горького С. Есина сгорели семь икон, одна из которых была XVII века. Пожар начался в коридоре его трехкомнатной квартиры и благодаря быстрым действиям пожарных дальше и не распространился. У члена Союза писателей также обгорели книги из его личной библиотеки.
По словам потерпевшего, ему кто-то звонил и набивался в гости. Следователи не исключают возможности поджога, хотя возможно, что причина пожара — короткое замыкание в электрощитке.
«Независимая газета», 09.07. 92.
15 июля. Был у Ю.В. Бондарева и подписал письма о выходе института из-под руки СП РСФСР и переходе под эгиду министерства Высшего образования. Звонил Ю.В. Лавлинский по аренде этажа для «Литобозрения». Сюжет с дочкой певца Ворошило и Аллой Пароятниковой. Больше не пишу длинно.
Долго говорил с Макавеевым — опять новые идеи. В.С. сидит с утра и до вечера на кинофестивале.
17 июля, пятница. Сегодня вручение дипломов (заочники). Утром обдумывал речь. Итоги — только этика. Вечером еду на ТВ — «Книжный двор».
Вчера утром был на совете директоров ТК «Останкино». Знакомые места. Многих из прежних начальников я уже не узнаю: лица покойников. Коротко высказался; главная мысль: существуют две литературы — литература текстов и литература комментариев. На ТВ сейчас преобладает литература комментариев. Обнялись, как старые соратники, с Сагалаевым.
Самое поразительное: я присутствовал при десанте ОМОНа. Когда в одиннадцать я вышел, то грузовичок, с которого звучали песни («Комсомольцы, беспокойные сердца»), уже отбуксировали. Площадка у ТВ была пуста, но у башни виднелся плотный ряд милиции в белых касках. Строй направлялся от 18 подъезда на другую сторону. А напротив них шло человек 100-150 демонстрантов. Я пошел по тротуару к метро. Справа на взгорке — знамена и лозунги, а налево — строй откормленных молодцов. И тут я засмеялся: удивительный контраст омоновской мощи и кучки людей.
28 июля. Сидел на собеседовании для переводчиков. Мне все больше и больше нравится Гладышев. Он дал полабзаца текста из рассказа Уильямса «Проклятье». Первые строки — развернутая метафора. Теперь абитуриенты ее разгадывают.
В тот же день была консультация по этюду. Проводили ее вместе с Г.И. Седых.
31 июля. Писали этюд. Вот какие были предложены темы. Мы их после консультации выбрали с зав. кафедрой из списка, предложенного мастерами:
1. «Иду по коридору, а навстречу — Платонов с Булгаковым»
2. «Пьяная крыса утром на кухне».
3. «Печорин в коммунальной квартире».
4. «Обломов как бизнесмен».
5. «Участвовал бы я в разгроме памятников былой истории России?»
6. «Жажда слова».
1 августа. Был на изложении. Писали Паустовского. Милый, знакомый с детства отрывок про знаки препинания и героя-корректора, который «выправил» текст. За время экзамена прочел этюды семинара А.Е. Рекемчука.
3 августа, понедельник. Утром пришла «личная» охрана. Это каким-то образом на месяц договорились мои помощники. На работу в метро я ехал в окружении 4-х молодых людей. Два охранника и двое проверяющих. Лица очень занятные. Особенно один: Сережа, высокий, хрупкий мальчик, напоминающий профессорского сына.
Вечером ночевать приедет другой мальчик — с собачкой. Сегодня звонил в Комитет по высшей школе. Госкомимущество не дает никакого ответа и, следовательно, наш вопрос не решается о передаче Литинститута в ведомство высшего образования, на все старания бывшего Союза писателей наложен как бы арест. Буду снова писать письмо Гайдару. Боже мой, что за власть, которая ничего не может!
4 августа, вторник. Вечер вчера провел с охраной: два Сережи. Один — высокий, стройный, с походкой балетного танцора, летит, а не ходит. Второй — маленький, шустрый. Сегодня Володя — белокурый, в розовой рубашке. Ночь в квартире провел с Павлом и его огромной кавказской овчаркой. Рассказы Павла о собаках.