Вечером позвонили из Союза — Хасбулатов встречается с интеллигенцией — это будет в 17.00, тогда же, когда и встреча у Стерлигова. Дело здесь не в чести и достоинстве, а в личном мужестве. Сознаю, что у Хасбулатова из меня сделают марионетку. Смущает одно: деньги-то мне дает правительство Гайдара. За спиной институт, где большой долг. Весь раздвоен, думаю, послушаюсь сердца. Ах, эта трусость, пришедшая из прошлого!
23 апреля, пятница. Дилемма решилась очень просто и естественно. Пятница прошла в разговорах и разных делах, и когда я спохватился, в Белый дом я уже не успевал. Пишу об этом без натяжек, хотя еще раньше решил туда не ехать. На Остоженку тоже опоздал на 10 минут. Оказалось, что президент аннулировал аренду здания и встреча переносится в ЦДРИ. За эти 10 минут автобус с собравшимися уже ушел. Уехали с новым рейсом через час. В этот день проходила очередная демократическая манифестация, Москва заполнена испуганной милицией, и автобус тыкался безрезультатно в разные улицы. Поэтому сошли у Мясницкой и дальше добирались на метро.
Наконец-то я познакомился со своим родственником Г. Стерлиговым. Он, кстати, сказал очень энергичную и точную речь о времени, об его факторе Но общий смысл — в своей стране надо распоряжаться самим. Александр Викторович, как мне кажется, определяет свой имидж, но что у русского человека в душе — совсем неизвестно. Кожинов, с которым мы ждали автобуса, рассказывал, что именно Стерлигов расследовал дела больших «рыб», когда возглавлял московский ОБХС. Может быть, это подвижник и рыцарь? В целом русская интеллигенция произвела на меня довольно ничтожное впечатление: каждый чего-то хочет. Из знакомых: Рыбас, Майя Ганина, Крутов, Селиванова (она успела со встречи у Хасбулатова), Г. Корякина.
Для рассказа: две речи — Геринга и председателя Русской партии.
27 апреля. В субботу уехал в Обнинск. Много думал над рассказом. Кроме двух, моего возраста, мужчин, бывших друзей, вдруг на этой же лестничной клетке появилась женщина: крупная, статная, с отдышкой. Это уже какой-то диалог на троих.
В воскресенье прошел референдум. Приехал из Рязани Саша: там давали по 1,2 кг. сливочного масла за появление на избирательных участках. Постепенно власть, в значении этих актов, отплывает от меня все дальше.
С субботы на воскресенье умерла Таня Хлопленкина. Вот они, усилия, натянутые, как тетива.
29 апреля, четверг. В институте состоялся концерт замечательной певицы Г. Чернобы. Был А. Мальгин. Говорили о телевидении. «Комсомолка» сделала со мной интервью.
4 мая, вторник. Еще и еще раз убеждаюсь, что надо записывать ежедневно. 30-го в пятницу вечером уехал на дачу. В.С. с Сашей — утром, я вместе с Валей и С.П. на машине. Вечером 1-го по ТВ страшные пленки событий 1 мая. Естественно, ни правительству, ни телевидению не верю. Перед глазами лица и отдельные фигуры. Рыдающая пожилая женщина, адмирал, что-то втолковывающий супостату, омоновец, вернувшийся, чтобы ударить еще раз кого-то дубинкой. Народ, который стал жить так плохо, как никогда, попытался что-то продемонстрировать. Майская демонстрация с палками и дубинка. Мое-то мнение: народ после социализма может жить только при социализме. Императив еще и в том, что вышли люди из-за унижения. Униженное государство, униженная раздетая история и униженный народ. Черт с ними, мне даже и на президента наплевать, но еще никогда Россией не управлял такой некомпетентный и безнравственный человек. Вот с чем не могу смириться.
2-го ездил в Москву на спектакль Малого «Не было ни гроша, да вдруг алтын». Вполне, впрочем, как всегда у А. Островского, современная пьеса. Но плохо ее поставил. Самойлов (Е.В.) играет какого-то придурка. Потряс эпизод с чаем, самоваром и шалью: народ лучше всего узнается по литературе. Сколько великодушия и сколько низости у этого народа.
Написал с трудом портреты Е. Сидорова, А. Рекемчука и М. Чудаковой для книги. Перечел статьи Чудаковой в «НМ». Нападки на коммунистов. Это нападки на историю и ее унижение. Но ведь она была, была!..
8 мая, суббота. Вечером 7-го вместе с «Книжным двором» на теплоходе «Илья Репин» уехал в путешествие. Празднует какой-то свой юбилей книжный центр. Сегодняшние сытые и довольные книготорговцы. Светит солнце. Перед погрузкой на теплоход долго осматриваю Речной вокзал. Фаянсовые и мойоликовые панно на фасаде. Звезда-флюгер — до 35-го она была над Кремлем над одной из башен. Памятник ушедшей эпохи. Зелень ранней весны. Проходим под мостом, оттуда мальчишки бросаются камнями. Социальная компенсация.
Была очень трудная рабочая неделя. Разбирался с гостиницей. В четверг, 6-го, был у министра Кинелева с бумагами по диссертационному совету, ремонту и т.д. Говорили о времени, государстве. Он, кажется, тоже не поклонник сегодняшнего дня. Нам обоим в этой стране и в это время неплохо, но точит обида за государство, за свой народ.
Был Олег, подарил 2 галстука.
Вечером 7-го — какой-то банкет. Сидели с Кожиновым и его женой, Еленой Владимировной Ермиловой. Православная дама, но хватка чувствуется. Долго говорили об интеллигентности и интеллигенции. Вспоминали запись встречи интеллигенции с Ельциным. Призыв стрелять, бить и взнуздать красно-коричневых. Только о себе. Мысль Лихачева: интеллигент это тот, кто способен заботиться сначала об общем.
В Угличе — загадка Дмитрия, легитимность власти, сцена из русской жизни. Это мои вопросы, на которые я не получил ответ.
Рассказ Кожинова о Виноградове.
Описал ли я Углич? Крошечный центр, красная церковь — на крови. Палаты (I7 в.), ров, две улицы, пристань. Пиво в банках, датское — 550 р. Купил для Ирландии три пары часов по 2 500 руб. Часы ворованные с завода и собранные дома продают на пристани.
10 мая. Вчера, 9-го, весь день в Ярославле. Такого неповторимого времени, наверное, не бывает в году. Новая зелень перекрывает по интенсивности цвета все старые пятна. Господи, какой красивый город! Как только удалось ему спастись? Сейчас, когда позолотили купола и покрасили стены церквей — все это выглядит ярче, заметнее. Какая веселая, без многозначительности, русская земля! Весь день снимали, и оглянуться не успел. Лишь часочек прошелся по набережной. Горькая и незабываемая картина: на набережной играет духовой оркестр, и возле него заранее собрались старые люди. У мужчин я заметил неглаженые брюки и нечищенные, ношеные ботинки. Женщины все причесаны. Старушки перестали краситься. Под какой-нибудь рыжей шевелюрой на два-три пальца седых волос. Старые танцы. Больно до слез.
Снимали с Кожиновым сюжет по Некрасову и с его женой Ел. Владимировной Ермиловой сюжет о Кузмине. Получилось не очень хорошо, однотонно, Е.В. — как ни странно — не без восточного происхождения. Но, как у всех новых евреев, с верой в Христа, церковными обрядами, крещением внуков, иконками, русской степенностью.
Интересна была встреча на полиграфическом комбинате. Поразила книга «Путешествие цесаревича на восток». Издано в 1893 г. Через 100 лет на полиграфкомбинате переиздали. Все те же 100 экземпляров номерных. Восхитило: не умерло мастерство.
Читал Шмелева. Для меня это новый писатель. Чудесная повесть «Человек из ресторана». Вот и опять социальность. Она приносит успех и тревожит воображение.
На комбинате делал интервью с Яковом Соломоновичем Коганом — директором старого, социалистического закваса, советского народного представления о жизни, человеком, нашедшим и в этом времени свой интерес, и с Александром Петровичем Судаковым — зам. министра информации. Он тоже мне понравился и, кажется, именно он дал денег на издательство.
11 мая, вторник. Вчера дописали все остатки, а главное — финал. В Ново-Окатово — зелено. Гуляли по той же дороге, по которой мы ходили раньше с В.С. Под ветлой, слева от пристани, жарили шашлык. Я впервые много и с удовольствием ем мяса. Но выносливости к спиртному и буянству никакой. Наш молодняк, Миша (внешне похожий на Диккенса) и Юра (инженер, в зеленом спортивном «махровом» костюме) могут и вовсе не ложиться. Было хорошо. Записали все остатки и в т.ч. финал — о культуре и интеллигенции, «Если лизоблюд — номенклатурная интеллигенция, то я мещанин».