Выбрать главу

Был в «Терре», говорил с С.А. Фестиваль мы проводим фактически за его счет. Говорили о Терехове. Он полагает, что этот парень значительно выше Амутных.

Пришел около II. B.C.: «Я тебя потеряла, всех обзвонила, вдруг вижу: ты сидишь на «НТВ» очень грустный».

Сегодня решающий день.

23 февраля, четверг. День ученого совета. Но сначала вклеиваю старую заме­точку Из «Культуры» Это все еще наш друг Бакланов. Все это к вопросу: свои и наши. Или искусство вовремя снова перевернуться. Сколько раз Г.Я. ел хлеб нашего Президента, а вот опять не выгодно.

Писал ли, что все время чувствую за спиной шелест недоброжелательст­ва? В прошлое воскресенье вдруг в ЦДЛ в Малом зале нарисовалась конфе­ренция «Будущее Литинститута». Я не пошел, но потом Лебедев Е.Н. и Е.А. Кешокова рассказали. Собрались друзья и последователи Ко­нецкого Арсения. Недавно он подарил мне свою книгу, где о нем пишут «лидер современной поэзии»» А стихов-то нет, один надрыв, одно жела­ние близкой славы.

Кстати, в среду на защите дипломов маленький скандал: встал Левитанский Ю.Д. и сказал про ученицу Т.Бек: «А поэзия здесь и не ночевала».

Еще во время вступительного слова, когда эта ученица читала свои стихи, я тоже заметил: или пустое «штукарство», «арабески», или я ничего не понимаю. Звериная морда «постмодерна» опять получила отпор от русского поэта.

То, что произошло на Ученом совете, так грустно, что даже не хочется писать. Всем олухам я решил дать бой: «Я решил досрочные — я так счи­таю — выборы, но тогда пусть новый ректор решает все экономические воп­росы».

Выступили: В.И.Гусев, М.П. Еремин, Л.А.Озеров, В.В.Сорокин, А.И.Горш­ков. Гусев: «Вы видите кого-нибудь, кто мог бы Есина заменить?» Еремин: «Закон, когда нет блага и благодати». Всю бучу подняли: Ковский, Смирнов, Калугин — «хорош» ли или нет, С.H. — здесь не надо ставить этого вопроса, надо объявлять выборы». Они считают, что решение, за которое они все проголосовали два года назад о моем сроке в 5 лет, можно отменить. Все это люди, которые пили у меня в доме за мое избрание. Они были главным двигателем на выборах. Я не оправдал их надежд: я все должен был давать им сверх меры и вне очереди.

Именно Калугин и Смирнов получили годовой и полугодовой отпуск на напи­сание докторской диссертации, и оба не написали. Смирнов месяц пробыл в Париже. Первым. Недодал!

Сегодня увидел призрак рассказа о Смирнове. Месть должна быть совер­шена!

28 февраля, вторник. Утром за час с небольшим провел семинар,

За последнее время это, пожалуй, единственная аудитория, где я чув­ствую себя в атмосфере любви и доброжелательности. Меня страшит только одно: не повторяюсь ли я?

В 12.20. дневным поездом отправился в Ленинград — здесь в Гатчине участвовал в фестивале «Литература и кино». В дороге небольшая разборка: одного билета не хватает. Я за 60 тысяч еду в купе проводницы.

Отплыли — и сразу ощущение защищенности, покоя и счастья. Повесть моя на новой главе, но еще не стартую.

По дороге записал: это инерция семинара. «Очень несложно написать пер­вую повесть. Даже с интеллектом, честолюбием и сердцем. Очень нетрудно подавать надежды. Но вот жить и писать, и писать долго...»

Мне часто кажется, что когда молодой писатель пожелает писать про детство — значит, чувствует упадок сил. Конечно, это не навеяно чтением в вагоне новой повести А.Терехова. По­весть прекрасна, он вообще редкий писатель, сохраняющий в себе и интеллигентное и народное начало. Но, тем не менее, думалось,

Переехали через Волгу у Калинина. Сразу вспомнилась моя армейская служба.

1 марта, среда. Были на экскурсии в прелестном Гавчинском дворце.Мне очень нравится отделка, небольшой тронный зал, сама география дворца, озера видные из окон. Портреты мальчика Павла и гр.Бобринского.

Вечером состоялось открытие, на котором я выступил, споря со своей старой подругой Галиной Семеновной Пахомовой. Сейчас она министр куль­туры области, раньше — секретарь по пропаганде обкома. Как она, имея такие чины, все отдала и сдалась. Служит ли народу или просто служит. Все ли забыла. По крайней мере, кажется, именно она дала деньги. Выступая, я спорил с ней, с ней, которая процитировала Д.С.Лихачева. Смысл этой цитатки в одном: дальнейшее величие России прирастать, дескать, будет только Культурой. Но ведь такой народ, столько в свое время построили и сде­лали! Я-то лично верю, что мы еще утвердимся, как великая нация.

После многих лет встретился с Даниилом Граниным. Чем-то, осмотритель­ностью и осторожной боязнью потерять чувство собственного достоинства, он напомнил мне Бакланова. Мельком, в разговоре, Гранин мне сказал: за­чем вы «взяли на себя обузу, Литинститут. Вы так интересно и много в свое время писали». Очень волнуется: выживут ли журналы. Для его сухой, рацио­нальной прозы это спасение.,

2 марта, среда. Весь день смотрел фильмы. Поставил для себя рекорд — 6 фильмов, прос­мотренных от начала до конца. С большим трудом вырули­ваю на отношение с Клепиковым. Украинцы подвели и вместо призов привезли коробку сувениров. Пока лучшие фильмы это «Хромые внидут первыми» М.Каца (Укр.) и «Танец дьявола», фильм-балет на музыку Гладкова.

3 марта, четверг. Утром приехал Саша. Передал, что С.П. прочел в «Юности» гранки и его сфотографи­ровали. Жуткие, нештучные фильмы. Посмотрел «Закат» Зельдовича. Это холод­но, рационально, значительно по плотности уступающее Бабелю с огромной ненавистью к России. С особым антирусским смаком сделана сцена погрома.

Не дописал вчера о смерти Листьева. Пресса, особенно ТV, устроила по этому поводу общенациональный траур. Сегодня в газете прочел: «У него в портфеле 1,5 тыс. долларов». Откуда эти деньги? Западный богач у себя такие деньги в портфеле не носит. Я глубоко уверен, что все дело в «дачах» за рекламу. Нельзя так: я беру, беру, а теперь я хочу стать честным в связи с назначением меня большим начальником и брать больше не буду.

8 марта, среда. Пишу уже в Москве. Собственно, уехал из Ленинграда, из Гатчины в поне­дельник во время бурно текущего банкета. Накануне вечером распределили «свои» четыре приза. Все это проделала быстро, четко, мне даже не пришлось пользоваться своими двумя голосами.

Как и «Танцы» — единогласно. (Колебался,не зная куда склониться и куда примкнуть, лишь Е.Леонов-Гладищев. Во время объявления результатов на пресс-конферен­ции и позже, через 2 часа в зале сложилось ощущение, что в целом резуль­татами довольны. Сомнения у всех вызывает «Идиот» («Жизнь с идиотом») Александра Рогожкина, но здесь ответственность с нами разделила B.C. с ее призом «Призрак Марлен».

Уже в самом начале вечера, после того, как я объявил результаты, я почувствовал, что значит быть председателем жюри. О, это излучение не­довольных. Сзади меня сидел Шиловский, который точно рассчитывал на высокое место, а получил «приз зрительских симпатий» и излучал злобу. Объявление результатов — смерть короля. Его фавориты уже заранее счи­тают, что они как бы сами по себе и никому и ничем не обязаны, — они равнодушны и отстранены.

На всякий случай вклеиваю наше жюри.

Президент фестиваля — Даниил Александрович Гранин

Жюри

Председатель: Есин С.Н. — писатель;

Леонов-Гладышев Евгений Борисович — актер;

Клепиков Юрий Николаевич — кинодраматург;

Плаксина Евгения Ивановна — киновед;

Сэпман Ираида Владимировна — киновед;

Тримбач Сергей Васильевич — кинокритик.

Самый, конечно, самостоятельный из всех был Клепиков. Единство наших с ним мнений, видимо, все и решило. Он же предложил и грандиозные фор­мулировки. I. Мих.Кац — «За режиссуру, утверждающую красоту и силу ки­нематографической образности». 2. Реж. Олег.Григоровичу «За вдохновенное включение хореографической киноверсии повести Гоголя «Вий». 3. Александру Рогожкину («Идиот») — «За дерзость кино­метафоры». 4. Алексею Балабанову («Замок» по Ф.Кафке) — «за выдающееся решение сложной творческой задачи, соответствующее стилю и духу произ­ведения».