20-24 сентября. Самое главное — тревога за B.C. Беспокоит то, что ситуация вне моей воли и контроля. При всем ее мужестве она беззащитна перед своими тонкими венами и механикой медицины. Каждый ее рассказ доводит меня почти до сердцебиения и обморока. Несмотря на свой спор и интенсивную жизнь я чувствую — я первый.
В пятницу развернулась трагедия у Димы. Позвонила накануне его отъезда в Германию Элизабет и сказала, что любовь прошла. Это схема. За всем этим, кажется, ее пока работающий в какой-то секретухе отец. Вербуем все, как и у нас. Кто-то заинтересовался ее «русским другом».
25 сентября. Утром видел, как вынимали старика с рельсов в метро.Чудом дед остался жив. Кажется весь состав прошел над ним. Поразило бесстрашие какого-то парня из публики. Он спрыгнул на рельсы и подал старика другому. Кажется, электроэнергию на линии на этот момент отключили. Запомнились реплики: «Ты, главное, на провода не наступай». Прибежала белая от страха милиция. Старик уже лежал на платформе. У него, кажется, лишь несколько глубоких царапин на лице. Невольный сюжет: столкнули, чтобы завладеть квартирой?
26 сентября, вторник. Обсуждали Сашу Азаряна. Кажется, я не ошибся, за его косноязычием какое-то новое качество — литература. Если бы не его самоуверенность и нежелание учиться,
27 сентября, среда. Приехал Клод Фриу. Был на его лекции «Французские путешественники о России». «Я еду за аргументами» (Кюстин).
2 октярбя, понедельник. Сегодня в 11 часов состоялось открытие памятника Сергею Есенину. Вход был строго по пропускам, Я подошел к старшине, к майору, которые управлялись с двумя рациями, с просьбой пропустить пару десятков студентов и преподавателей. Все отсылали меня один к другому. Полковник сказал: «Пусть мне скажет главный администратор». «Кто? Покажите мне его». Я повернулся и кинув собственный пригласительный билет, ушел. Я не мог, как ректор, быть на литературном торжестве, когда моих студентов, как баранов, держат за загородкой. Навстречу мне очень торжественно и благостно, я бы сказал — образцово прошествовали Н.Д. и А.И. Солженицины. Потом со всклоченной бородой и в кожаной курточке прошмыгнул Борис Можаев.
В пятницу, б октября, вышла «Правда» с моей статьей «Господа, собираясь в Париж, одевайтесь поскромнее». Отзывы о моей едкости и непримримости. Мне эта статья, несмотря на сокращения и обструганную аргументацию, тоже нравится.
В воскресенье, 8 октября, ходил на концерт Кати Ричаррди. Я ее слушал в 76-м году в Рекивеме. На этот раз своей уверенностью, женственностью, мастерством она переломила зал, но «тогда» это был пулемет, отстреливающий в слушателя немыслимой энергии и красоты пассажи.
Субботу и воскресенье писал. На концерте много думал о романе и решил ввести «Грот Афродиты» — новую сцену.
Всю неделю жил. Навел порядок в квартире и все вычистил.
В пятницу очень хорошо Е.Ю.Сидоров говорил о повести С.П. Толкачева. Я рад. Но все они лишь штукари и отличники. В литературе надо жить, рисковать и отдать ей все, даже семью.
9 октября, понедельник. Ну, наконец-то я получил первый по-настоящему политический донос. Героем стал ... Это еще раз подтверждает правило: ничего. не делай хорошего плохому человеку. ... написал донос на своего бывшего друга все пять лет, хочет скандала, чтобы по политическим соображениям уехать в Германию.
10 октября, вторник. Утро — интересное обсуждение Осинского. Собираюсь в Ирак. Поездка внезапная, но другой возможности увидеть Вавилон у меня не будет.
Все нищие и калеки страны хлынули в Москву. У меня сердце обрывается, глядя иногда на увечья и страдания людей. Это стало какой-то выставкой нашего общего убожества и страданий.
12 октября, четверг. К 15 ч.поехал на традиционную, оказывается, встречу с мэром Ю.М. Лужковым, посвященную открытию театрального сезона. Состоялась встреча в филиале Малого театра, отремонтированном и реконструированном с немыслимой по московским меркам роскошью. Видимо, здание строилось так, чтобы — я забегаю вперед — можно было накрыть а’ля фуршет человек на 800 — т.е. как «театр со своей публикой». Сама встреча проходила в жанре умиления и восхваления Ю.М. (надо сказать, что и я ему обязан за ремонт фасада института). Практически, из всех выступающих ничего не просил только Анат. Смелянекий, сказав о маразме наименования улиц: «разыменовали» улицу Станиславского, Южинский переулок и ул.Немировича-Данченко. Остальные: Яновская, Белякович, Розовский — наши театр.корифеи — во вкрадчивой манере независимой прислуги просили квартир, площадей, зарплат. Лужков практически никому не отказал и для всех это было чем-то благостным, хотя раньше все это просто было. Игорь Моисеев говорил о звукопоглощающих потолках, которые того и гляди, рухнут на голову, а денег нет, и здесь же сказал, что МХАТ 3 месяца не получает зарплаты и работает. Где наши доходы, где наши деньги? На этом фоне благотворительность Лужкова и подкормка на фуршете выглядит специфически.
13-14 октября, пятница, суббота. Улетел в Багдад на референдум о подтверждении полномочий Саддама Хусейна еще на 5 лет. Поздно, часов в 5, прибыли в Амман. Если бы можно было объявить, точнее, если бы я всегда записывал, что дают есть в самолетах, то, по-моему,выиграла бы Израильская авиакомпания. Или я находился в Москве?
В 19 ч. на двух автобусах, в ночь, отправились в Багдад. Из-за бардака ни один самолет в Ирак не летает. В стране отменены даже местные рейсы. Уже в автобусе я узнал, что нам предстоит проехать около 1000 км.
Я вряд ли смогу описать дорогу. Несколько темных и заплеванных хар-чевен, куда мы приставали, запертые при них лавочки с пыльными продуктами.
К часу дня подъехали к Багдаду. Город напоминает мне Каир и Кабул. В обоих арабское население и через Каир течет река. Очень похоже на Каир, архитектура — центр с огромными отелями. В одном из них — «Палестина» нас и поселили.
Размышляю о демократии, тоталитаризме, народе. Из страны, кажется, выпускают очень неохотно, но лица у молодых людей хорошие и на них ощущение покоя, как было у наших, до перестройки. Нужна ли людям сильная власть? Или кто-то обязан сделать их жизнь простой и здоровой? Тогда почему многие с такой теплотой вспоминают Сталина?
Вечером купались в бассейне и смотрели «народное шествие» — в поддержку референдума в центре. Все это было довольно энергично. В конечном счете и в России Саддама поддерживают и в противовес своим, и как антиамериканца, и антисиониста,
15 октября, воскресенье. Утром заглянул в окно: свободная, широкая река и внизу — пальма, как картинка из детской книжки. Любовь к городу — это любовь с первого взгляда, а м.б., чувство — это мой город! Сам город — мощный, сотворенный с размахом — центральные улицы, огромные отели, площади и широкое вкрапление старых районов. А ведь есть с чем сравнивать: от Дели и Стамбула до Кабула. Главное ощущение — почти позабытое чувство личной безопасности. Видимо, это наложило отпечаток на поведение людей: очень несуетное, лица у всех открытые, добрые. В городе в лавках продают спиртное, но ни одного пьяного не видел. Превращаясь в А.Жида, могу написать гимн молодежи. Много вообще красивых людей. Референдум. Собственно, игра известна, и как бы ни была плохо обставлена сама процедура, очевидна почти такая же экстатическая, как у нас, вера и любовь к Сталину, — любовь народа к Саддаму Хусейну. И тогда о чем же здесь говорить?
Был на 4-х избирательных участках. Огромное поле возможностей для журналистов говорить о показухе, но по сути все это лишь неловкость и недостаток культуры у людей.
Придумал сюжет. См.зап.книжечка. Наверное, никогда не напишу.