Он ехал лёгким шагом, но остановился, услышав приближающегося скакуна.
- Выглядите неплохо, понравилось? - заговорил молодой человек, как только я поравнялась с ним и остановила коня.
- Очень, можем повторить ещё раз двадцать, - прошипела я, усилием воли разжимая пальцы, - Неужели оно того стоило?
Эстиан задорно улыбнулся и вновь пустил коня шагом.
- Никогда не знаешь, что принесёт тебе завтрашний день, в этом и прелесть путешествий, миледи. Я объехал всю нашу страну и несколько соседних и знаете, что? Я трижды думал, что вот-вот умру, пять раз воскресал из полумёртвых и около двадцати убегал от взбесившихся людей, вооружённых кинжалами и огнестрелами. Ужасное оружие, между прочим, нашим правителям стоит наконец взяться за гранийцев…
Я ничего не ответила и только подняла на спутника глаза, полные самых разных вопросов, начиная от: “Какого имга вы меня обогнали” и заканчивая: “Как это вышло, что вы пережили такую массу всего и до сих пор живы и на ошибках не учитесь”.
- Не можете выбрать, о чём спросить?
- Не могу выбрать наиболее культурные вариации. Например, ужасно интересно, почему вы посчитали вопрос о совместном путешествии решённым без каких-либо с моей стороны намёков на то?
- Намёков не было? - молодой человек изобразил почти искреннее удивление, - Простите ради Великих королей, я подумал, что ваше решение седлать коня - очевидный и самый положительный ответ из всех возможных положительных ответов!
Я не сдержала усмешку и покачала головой. Конечно, частично так оно и было (так оно и было целиком и полностью), однако!
- Вы смеётесь, значит я всё-таки был прав, - Эстиан довольно приподнял голову и ускорил ход.
- И вы заключили это только на основе моего смешка? - я насмешливо приподняла брови.
- Разумеется нет! Другая причина, если желаете: вы едете сейчас рядом и совершенно не торопитесь убегать. Кроме того, если бы моё общество было вам неприятно, вы бы не смеялись, и следовательно вывод напрашивается сам собой - вы категорически согласны на моё предложение и просто не хотите этого признавать, так как горды и стараетесь сохранить самоуверенность и неприступность в моих глазах.
- А вы по-прежнему безупречно хамите, - дёрнув плечом заметила я, - будьте любезны сбавить свою самоуверенность и начать вести себя нормально, пока я не развернулась и не отправилась в противоположную сторону.
- Вряд ли вы это всерьёз, особенно учитывая, кто ждёт вас в этой самой противоположной стороне. Но прошу прощения, я действительно веду себя не слишком красиво, в своё оправдание только замечу, что это всё ваше влияние.
- Это оскорбление или лесть?
- Чистейшая правда. Я действительно восхищаюсь вами и зачастую не знаю, что говорить, такие суровые взгляды вы на меня бросаете.
Я задумчиво нахмурилась. Мне нередко говорили, что я распугиваю всех потенциальных друзей своим злым лицом, но раньше это не волновало. У меня была мама, потом и сестра. «Потенциальные друзья» настолько не дотягивали, что я была только рада, когда они держались в стороне.
- Ну же, миледи, посмотрите, какая вокруг красота! Вы когда-нибудь рисовали? Только вглядитесь, как изумительна природа, сколько оттенков скрывается в небе…
- Вы что, художник? - я с сомнением посмотрела сначала на небо, в котором не заметила ничего кроме набегающей тучи, а потом перевела взгляд на Эстиана, буквально искрившегося оптимизмом.
- Нет, - он пожал плечами, - просто люблю наблюдать. Вы и сами поймёте, если проведёте в дороге много времени в одиночку.
Я вздохнула. Когда-то я тоже пыталась наблюдать.
Никто в поместье не знал, как звали эту чудесную женщину, начиная от прислуги, с ней работавшей, и заканчивая самими графом с графиней, никогда особо не настаивавших. “Запоминают не имена, деточка, - любила повторять Садовница, - запоминают человека, его душу и поступки. Имя придёт и уйдёт, имя создаст ассоциацию, но только образ никогда не покинет чертоги твоих воспоминаний. Ты можешь встретить человека с моим именем. Он будет похож или не похож на меня, но ты, возможно, станешь сравнивать. Люди любят имена, так как они придают им индивидуальность, однако я убеждена, что названный в честь прапрапрабабки ребёнок индивидуальность от своего имени не приобретает. Конечно, оно и не отнимает её, но подумай-ка об этом. Я отказалась от своего имени, и меня либо не запомнят совсем, либо, рассказывая кому-то, станут называть длинными предложениями, описывающими и характеризующими. Меня более чем устраивает”.
Эта необыкновенная женщина пыталась научить меня видеть красоту в каждом листочке, в каждой букашке, в каждой капельке. Она объясняла, что жизнь намного легче, если вместо одной тени видеть и блик, и рефлекс, а вместо тучи - слышать перезвон капель по только что образовавшимся лужам. Мне наука давалась не слишком удачно, и чаще я просто засыпала, уткнувшись лицом в траву в попытках разглядеть в очередном куске земли прекрасное.