Этими воспоминаниями я поделилась с Эстианом, за что была вознаграждена истинно заговорщической улыбкой и словами: “Ничего, я покажу вам кое-что по-настоящему прекрасное и не требующего особого взгляда, чтобы понять”.
--------------
*Чу - красный, иногда бордовый овощ, популярный в южных частях Фрасии. По вкусу можно сравнить со смесью помидора и кабачка. Объяснить точнее проблематично, лучше один раз посетить Фрасию и попробовать.
Глава 8. Ночная стоянка
Ночь подкралась на цыпочках, обрушив на головы одиноким путникам мрак, эхо завывания далёких ли́шши* и стрекот бодрствующих птиц.
Я могла бы притвориться, что не чувствовала ни капельки страха, однако для этого была необходима как минимум одна из трёх вещей - дом с тяжёлой запирающейся дверью - как самый хороший вариант, оружие мужчины с постоялого двора или состояние депрессивного безразличия - как не самые хорошие, но всё-таки альтернативы. Ни одного, ни второго, ни третьего в наличии не имелось.
Когда же Эстиан решительно остановил коня на небольшой лесной поляне, мне стало совсем нехорошо.
- Пожалуйста, только не говорите, что мы остановимся на ночь здесь.
- Пожалуйста, только не говорите, что боитесь, - Эстиан спешился и подал мне руку.
“Ночевать на земле, под открытым небом, с дикими зверями по соседству. Красота”, - ворчала про себя я, привязывая коня к стволу ближайшего дерева и пытаясь перестать дрожать. Холодно не было, нет, просто когда ты всю жизнь сознательную (и не сознательную) живёшь ни много ни мало в замке, сон на земле не кажется чем-то перспективным. Нет. Он вообще не кажется и точка. А если пойдёт дождь?
- Миледи, позвольте мне побыть вашим голосом разума, - Эстиан вдруг оказался совсем рядом и, взяв меня под руку, повёл в сторону леса. Я хотела было возразить, но не успела даже набрать воздуха в лёгкие.
- Спасибо. Итак, во-первых, вас никто в это путешествие не выгонял и не запрещал пару минут посидеть в тишине и подумать, с чем можно столкнуться в дороге. Во-вторых, принимая во внимание ваш возмущённый взгляд и обстоятельства, о которых вы сейчас наверняка хотите очень громко мне доложить, вы всё ж таки отправились в путь, и назад повернуть не можете, по крайней мере не сейчас и точно не в одиночку, как бы вы на меня ни злились. Ну и в третьих, предлагаю подумать о положительных сторонах ситуации - у вас будут самые занимательные истории из всей вашей аристократической компании, если конечно когда-нибудь снова окажетесь в том обществе. Только представьте глаза мисс Изящной Лицемерки И Повелительницы Сплетен, Близкой Подруги Вашей Тётки По Линии Отца, когда вы вместо беседы о погоде начнёте с горящими глазами говорить о лихом забеге с лишши под аккомпанемент ночных насекомых и аплодисменты ветра!
На протяжении всего этого пространного монолога я тяжёлым взглядом сверлила беззаботно болтающего попутчика, однако на последних секундах его речь стала настолько комичной и эмоциональной, что я не выдержала и рассмеялась, мигом нарушив и ночное подобие тишины, и свой мрачный, тщательно отрепетированный образ.
- И-и-и 1:0 в пользу случайного встречного по имени Эстиан, не стоит, не стоит оваций, я так польщён… - задорно улыбаясь продолжал молодой человек.
- Вы должны были работать в театре, Эстиан, - взяв себя в руки произнесла я.
- Пробовал.
Внезапный треск ветки под ногой заставил меня вздрогнуть и замереть. Только сейчас я заметила, что поляна вместе с оставленными на ней вещами где-то позади, а я зашла в жуткую чащу лесную с человеком, которого знаю день.
- Да бросьте, - Эстиан, будто прочитав мои мысли, презрительно мотнул головой и заглянул мне в глаза, - если бы я хотел причинить вам вред, уходить с поляны бы не понадобилось, мы и там были абсолютно одни. Трусишка. Нам нужны ветки для костра, ясно? Перестаньте смотреть на меня, как жертва на маньяка. Я понимаю, инстинкт самосохранения и всё такое, но вы уже отправились Вселенная знает с кем Вселенная знает куда, так что дышите ровнее и поищите самые сухие ветки, ещё не хватало, чтобы вы дрожали не только от страха, но и от холода.
Я опустила глаза. На душе вдруг стало удивительно гаденько. Это были и стыд, и неловкость, и даже какая-то новая грусть, одновременно атаковавшие сердце и помешавшие вздохнуть полной грудью.