Я замираю с вилкой в руке. День рождения Елены двенадцатого марта. И я точно помню, что у Адама не получилось приехать к родителям. Ему пришлось уехать на конференцию в Питер. Адам очень переживал по этому поводу, и корил себя.
Я открываю рот, чтобы произнести свои мысли, но ловлю на себе взгляд Даниила, который заставляет меня умолкнуть.
Он смотрит на меня так, словно я предала его. Будто бы сейчас, я собираюсь разоблачить его в убийстве.
– Даня, проводит тебя, – как ни в чем не бывало, произносит Елена. Прозвучавшее из ее уст, уменьшительно-ласкательное имя этого человека, почему-то вызывает приятное теплое чувство. Словно, я нахожусь в доме у моей бабушки, где уютно и спокойно. Тем временем, носитель имени, недовольно поджимает губы:
– Правда? Я провожу, мам? – от его слов веет холодом и раздражением. Все приятные ощущения, которые промелькнули в моей душе, рассеиваются как дымка.
– Угу, – она нервно смеется. – Будь так добр.
Он медленно и театрально кладет свою вилку на стол. Затем, также медленно, со скрипом, отодвигается на стуле.
– Пойдем, – сдержанно бросает он, поднимаясь на ноги.
Я неуверенно встаю, чувствуя себя неловко и жалко. Мысль о том, что Адам, даже не обращает внимания на маленькую драму, разыгранную его младшим братом, раздражает, и заставляет чувствовать себя еще более глупо. Мне начинает казаться, что я неуклюжая, мои конечности неуместно длинные, а на голове растут рога. Мне даже хочется проверить их наличие.
– Фия, я скоро! – когда я оказываюсь в коридоре, из комнаты, доносится голос Адама. Он звучит отстраненно и холодно, а меня бросает в жар от злости.
Даниил ведет меня через просторный холл, а затем поднимается по лестнице. Я послушно плетусь за высокой фигурой Даниила, с любопытством осматривая стены. Но парень буквально бежал, не оставляя мне шансов разглядеть огромное количество фотографий, украшающих темно-коричневые обои.
– Тебе туда! – он резко останавливается перед одной из дверей, указывая на нее длинным пальцем.
– Спасибо, – я пытаюсь выдавить улыбку, но у меня ничего не выходит.
– Мило, – он смотрит на мои губы. – Завтра будет очень тяжелый день, Фия, – он усмехается, специально выделяя мое имя. Думаю, он догадался, что так называет меня лишь Адам. Хочет ли он мне что-то этим сказать? Но что? Выразить недовольство? Пренебрежение?
– Все наши родственники приедут, – продолжает он.
– Что? Зачем? – я впервые слышу об этом.
Он хищно сверкает глазами: – Завтра тот самый день.
Тот самый день? О чем говорит этот странный парень? Мой мозг напряженно соображает, пытаясь вспомнить, что такого должно произойти завтра и как я могла об этом позабыть?
– Ты разве не знаешь? Годовщина! – с вызовом произносит он.
– Конечно, знаю! – выпаливаю я. Мне не хочется признаваться ему в том, что мой будущий муж не посвятил меня в празднования какой-то там, годовщины.
– Правда? – с сомнением спрашивает он. – Он рассказал тебе? – в его серых глазах мелькает удивление. Теперь он смотрит на меня с любопытством и недоверием.
– Не знаю, что ты себе выдумал, но Адам мой будущий муж, делится со мной всем! И уж тем более, датами праздников, – в этот момент меня охватывает гордость. Робость и неуверенность уходит прочь. Мне начинает казаться, что я утерла нос грубияну.
Но после моих слов, лицо Даниила бледнеет, а глаза темнеют от гнева. В эту секунду, я вдруг решаю, что он может ударить меня. Невольно, я отхожу от него на шаг.
– Праздник? – словно змея шипит он. – Какой, мать твою, праздник?! – он требует ответа.
– Годовщина... – пищу я, все еще не понимая, что так сильно вывело его из себя.
– Значит, праздник, – повторяет он, забывая о моем существовании на мгновенье. – То есть смерть моей сестры для вас праздник?
– Что? – восклицаю я. – Какой сестры? – я ничего не понимаю. Если у Даниила есть... была сестра, значит ли это, что и у Адама тоже? От этой мысли, я чувствую себя невероятно глупо. Ведь они родные братья! Логика была железная, ну, конечно, у них общая сестра! Только в моей логической цепочке был один изъян - Адам, который не то, чтобы не сказал мне о смерти своей сестры, но и не удосужился упомянуть, что у него вообще есть … точнее была, родная сестра.
– Даниил, прости, я не знала! – это все, что у меня выходит сказать человеку, смерть близкого, которого, я назвала праздником. Мне хочется исчезнуть, испариться с его глаз. Я кошусь на дверь, как на самое желанное в мире чудо.
Даниил устало качает головой: – Ад, всегда был таким, – бросает он на прощанье, разворачивается и уходит прочь. Я не останавливаю его.