— Кэрри?
— Да, мистер Дуглас?
— Вы можете выйти к доске и закончить уравнение?
— Конечно. — Я беру кусочек мела и смотрю на цифры на доске. Кто бы мог подумать, что математический анализ окажется проще, чем любовные отношения.
— Итак, ты победила, — говорит Уолт, с удовольствием вспоминая происшествие на собрании. Он прикуривает сигарету и откидывает голову назад, выпуская дым в стропила коровника.
— Уверена, ты ему нравишься, — ликующе говорит Мышь.
— Мэгз? — спрашиваю я.
Мэгги пожимает плечами и смотрит в сторону. Она все еще не разговаривает со мной. Она тушит сигарету ботинком, берет учебники и уходит.
— Что ее гложет? — спрашивает Мышь.
— Она злится на меня, потому что я не рассказала ей о Себастьяне.
— Это глупо, — говорит Мышь. Она смотрит на Уолта. — Ты уверен, что она не злится на тебя?
— Я ничего не сделал, — настаивает Уолт. Уже прошло два дня с тех пор, как Уолт и Мэгги «поговорили», он воспринял разрыв удивительно спокойно, и их отношения, похоже, остались такими же, как были раньше, за исключением того, что теперь Мэгги официально встречается с Питером.
— Может, Мэгги злится на тебя, потому что ты не переживаешь из-за расставания с ней? — добавляю я.
— Она сказала, что думает, мы сможем быть лучше друзьями, чем любовниками. И я полностью согласен, — говорит Уолт. — Ты не можешь принимать решение, а потом, когда другие люди с тобой соглашаются, злиться.
— Можешь, — говорит Мышь. — Потому что Мэгги не самый логичный человек.
— Зато самый милый.
Я думаю, что лучше мне пойти за ней, но в этот момент появляется Себастьян.
— Давай выбираться отсюда, — говорит он. — Ко мне только что приставал Тимми Брюстер, который спрашивал что-то о цыплятах.
— Вы, ребята, такие милые, — говорит Уолт, качая головой.
— Просто как Бонни и Клайд.
— Что будем делать? — спрашивает Себастьян.
— Не знаю. Что ты хочешь делать?
Сейчас, когда мы сидим в машине Себастьяна, я вдруг чувствую себя неуверенно. Мы видим друг друга три дня подряд. Что это значит? Мы встречаемся?
— Мы можем поехать ко мне.
— Или, может, нам стоит чем-нибудь заняться.
Если мы поедем к нему домой, все, что мы будем делать, — это целоваться. А я не хочу быть девушкой, которая просто с ним целуется. Я хочу большего — быть его подругой. Но как, черт возьми, добиться этого?
— Хорошо, — говорит он, кладет руку на мою ногу и скользит вверх по бедру. — Куда ты хочешь поехать?
— Не знаю, — хмурюсь я.
— В кино?
— Да, — оживляюсь я.
— В кинотеатре Честерфилда идет хорошая ретроспектива фильмов с Клинтом Иствудом.
— Замечательно. — Не уверена, что я точно знаю, кто такой Клинт Иствуд, но, согласившись, я не знаю, как признать это. — О чем кино?
Он смотрит на меня и широко улыбается.
— Ты что, — говорит он, как будто не может поверить, что я задаю такой вопрос. — Это не одно кино. Ретроспектива подразумевает несколько фильмов. Если поедем прямо сейчас, то попадем на «Хороший, плохой, злой» и «Джоси Уэйлс — человек вне закона».
— Фантастика, — говорю я, как мне кажется, с энтузиазмом, который призван скрыть мое невежество. Но в этом совершенно нет моей вины: у меня нет братьев, поэтому я вообще ничего не знаю о мужской культуре. Я сижу и улыбаюсь, решив отнести это свидание к антропологическому приключению.
— Это замечательно, — говорит Себастьян, кивая головой, как будто ему все больше нравится его план. — Действительно замечательно. И ты знаешь что?
— Что?
— Ты замечательная. Я умирал от желания сходить на эту ретроспективу с девушкой, но, кроме тебя, я никого не мог представить рядом с собой.
— О! — Мне очень приятно это слышать.
— Обычно девушкам не нравится Клинт Иствуд. Но ты другая, ты знаешь? — Он отвлекается на долю секунды от дороги и смотрит на меня так искренне, что мое сердце тонет в бассейне с липким сладким сиропом. — Я имею в виду, это как будто ты больше, чем девушка. — Он запинается, пытаясь подобрать нужные слова. — Ты как… как парень в теле девушки.
— Что?
— Спокойно. Я не сказал, что ты выглядишь, как парень. Я имел в виду, что ты думаешь, как парень. Ты и прагматик, и хулиганка. Ты не боишься приключений.
— Слушай, малый. Если человек — девушка, это не означает, что она не может быть хулиганкой и прагматиком и любить приключения. Большинство девушек именно такие, пока они не приближаются к парням. Тогда парни заставляют их вести себя глупо.
— Ты знаешь, что говорят: все мужики — дураки, а все женщины — сумасшедшие.