— Правильно, дорогая, — говорит медсестра. — Лучше предохраняться, чем потом мучиться от последствий. Я бы хотела, чтобы все девушки предохранялись.
И по какой-то причине она смотрит прямо на меня. Спокойно, леди. Я еще девственница. Но возможно, уже ненадолго. Может, мне тоже нужны таблетки, просто на всякий случай.
Проходит десять минут, и Мэгги, улыбаясь, выходит из кабинета, она выглядит так, словно с ее плеч упал тяжелый груз. Она не перестает благодарить медсестру, и это настолько затягивается, что я вынуждена напомнить, что нам нужно возвращаться в школу. Уже на улице Мэгги говорит мне:
— Это было так просто, я даже не раздевалась. Врач только спросил, когда у меня в последний раз были месячные.
— Отлично, — говорю я, садясь в машину. Я не могу избавиться от мыслей о рыдающей девушке. Она плакала от грусти или от облегчения? Или просто от испуга? В любом случае, это было ужасно. Я приоткрываю окно и закуриваю.
— Мэгз, — спрашиваю я. — Как ты узнала об этом месте? Только на этот раз скажи мне правду.
— Меня отправил сюда Питер.
— А он откуда его взял?
— От Донны ЛаДонны, — шепчет она.
Я киваю, выпуская сигаретный дым в холодный воздух. Наверное, я еще не готова ко всему этому.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Держись изо всех сил
— Мисси! — говорю я, стучась в дверь ванной. — Мисси, мне тоже туда нужно.
Тишина.
— Я занята, — наконец говорит она.
— Чем?
— Не твое дело.
— Мисси, пожалуйста. Себастьян будет здесь уже через полчаса.
— И что? Он может подождать.
Нет, он не может, думаю я. Или это я не могу: я хочу быстрее уехать отсюда, из этого дома, из этого города. Всю неделю я твержу себе, что мне нужно «отсюда выбираться», но куда, как, когда — этого я пока не знаю. Может быть, я просто хочу убежать от себя, от своей жизни? В течение двух последних недель после происшествия в библиотеке две Джен постоянно преследуют меня. Они приходят на тренировки по плаванию, зажимают носы и мычат, когда я ныряю. Они ходят за мной на почту, в гипермаркет и даже в аптеку, где они наверняка получают незабываемые впечатления, наблюдая, как я покупаю тампоны. Вчера в своем школьном шкафчике я обнаружила открытку, на лицевой стороне был изображен грустный бассет-хаунд с термометром в пасти и грелкой на голове, а внутри кто-то дописал «Не» перед напечатанным пожеланием «Поправляйся побыстрее», а в конце добавил: «Хотел бы, чтобы ты умерла».
— Донна никогда не сделала бы ничего подобного, — выступил в ее защиту Питер. Я, Мэгги и Мышь свирепо посмотрели на него, но он лишь развел руками. — Вы хотели услышать мое мнение, я его высказал.
— Кто-то еще хочет что-нибудь сказать? — спросила Мэгги. — Она единственная, у кого была причина подложить Кэрри открытку.
— Не обязательно, — сказал Питер. — Послушай, Кэрри. Я не хочу оскорбить твои чувства, но я уверен, что Донна ЛаДонна даже не знает, кто ты такая, какое ей дело до твоего шкафчика.
— Она знает, — протестует Мышь.
— С чего ты взял, что она не знает Кэрри? — шокирована Мэгги.
— Я не имею в виду, что она в буквально смысле не знает, кто такая Кэрри Брэдшоу. С этим, я думаю, проблем нет. Но Кэрри Брэдшоу не находится на первых строчках в списке вещей, до которых Донне есть дело.
— Спасибо большое, — сказала я Питеру.
Моя ненависть к нему усиливалась с каждой минутой. А еще меня все больше бесила Мэгги, потому что она встречалась с ним, и Мышь, потому что она дружила с ним. Но сейчас меня просто выводит из себя моя сестра Мисси, потому что занимает ванную.
— Я вхожу, — с угрозой в голосе говорю я и дергаю дверь. К моему удивлению, она не заперта. Мисси стоит в ванной: ее ноги намазаны средством для удаления волос «Нэр».
— Ты не возражаешь? — говорит она и задергивает шторку.
— Это ты не возражаешь? — спрашиваю я, отходя к зеркалу. — Ты уже здесь двадцать минут. Мне тоже нужно привести себя в порядок.
— Что с тобой такое?
— Ничего, — огрызаюсь я.
— Тебе бы лучше сменить настроение, или Себастьян не захочет с тобой никуда идти.
Я выбегаю из ванной, возвращаюсь в свою комнату, достаю «Консенсус» и открываю его на титульной странице, где красуется подпись ведьмы — Мэри Гордон Ховард. Я швыряю книгу под кровать, ложусь на спину и закрываю лицо руками.
Я бы даже не вспомнила про эту чертову книгу и чертову Мэри Гордон Ховард, если бы не провела последний час в поисках моей любимой французской сумки, доставшейся мне в наследство от мамы. Это была очень дорогая сумка, но мама купила ее на свои деньги. И несмотря на то, что она всегда говорила, что каждая женщина должна иметь одну хорошую сумку и одну хорошую пару обуви, мама рассказывала, что чувствовала себя ужасно, думая, что тратит так много денег на сумку, хотя могла бы найти им другое применение.