— Ну что ж, работа над материалом, который я готовлю для «Мускатного ореха», идет неплохо, — говорю я, вынимая из плиты противень с печеньем, посыпанным шоколадной стружкой. Себастьян переворачивает страницу журнала «Тайм».
— Прости, забыл, о чем статья?
Я говорила ему об этом, по крайней мере, уже дюжину раз.
— О кликах. Я уже взяла интервью у десятка людей, и многие истории оказались довольно интересными.
— Гм, — говорит Себастьян, определенно не испытывая большого интереса. Не обращая внимания на его реакцию, я продолжаю рассказывать.
— Уолт сказал, что клики дают возможность чувствовать себя защищенным, но могут затормозить развитие личности. Что ты думаешь по этому поводу?
— Что я думаю? — переспрашивает Себастьян, не отрываясь от журнала. — Я думаю, что у Уолта есть проблемы.
— Какие проблемы?
— Тебе это действительно интересно? Себастьян смотрит на меня поверх очков для чтения, напоминающих формой классическую модель от «Рей Бэн». Всякий раз, когда он их надевает, сердце мое тает. У него есть недостаток. Плохое зрение. Это так чертовски мило.
— Да, конечно.
— Поверь, тебе о них лучше не знать, — резюмирует Себастьян и возвращается к чтению журнала.
Я аккуратно снимаю с противня теплое печенье и перекладываю на блюдо. Затем ставлю блюдо перед Себастьяном и сажусь напротив. Он рассеянно берет в руки печенье и откусывает кусок.
— О чем ты читаешь? — спрашиваю я.
— Об экономическом кризисе, — отвечает Себастьян, перелистывая страницу. — Нет смысла сейчас искать работу, это обречено на провал. Да и в колледж, похоже, ходить бесполезно. Вероятно, нам предопределено прожить остаток жизни в подвале дома родителей.
Я неожиданно хватаю его за руку:
— Что ты знаешь об Уолте?
— Я видел его, — пожимает плечами Себастьян.
— Где?
— В одном месте, которого ты не знаешь, и знать тебе о нем не нужно.
Интересно, о чем это он?
— Что за место?
Себастьян снимает очки:
— Забудь об этом. Мне скучно, поехали в торговый центр.
— Зато мне не скучно. Я хочу узнать про Уолта.
— Я не хочу об этом говорить.
— Хм.
Я беру печенье, отламываю половину и кладу в рот.
— Я не могу ехать в торговый центр. Мне нужно работать над материалом.
Себастьян выглядит озадаченным.
— Для «Мускатного ореха».
— Делай, как считаешь нужным. Но я не буду сидеть и дожидаться, пока ты допишешь.
— Но я хочу сделать хороший материал.
— Отлично, — отвечает Себастьян. — Увидимся позже.
— Подожди! — кричу я, хватаю пальто и устремляюсь за ним.
Он обнимает меня за талию, и мы идем забавной походкой, которую изобрели однажды ночью в «Эмеральд». Дурачась, мы подходим к машине.
Когда мы отъезжаем от дома и выруливаем на улицу, я оборачиваюсь, и меня охватывает чувство вины. Я не должна уезжать. Мне нужно сидеть дома и работать. Как я могу стать писательницей, если не обладаю дисциплиной?
Но у Лали новая работа в торговом центре. Теперь она работает в магазине «Гэп» и по большей части предоставлена самой себе. Себастьян наверняка захочет зайти повидаться с ней, и, когда они начнут говорить, про меня совершенно забудут. Мне неприятно думать, что я не могу доверять Себастьяну и Лали, но уж слишком они сдружились за последнее время. Каждый раз, когда я вижу, как они обмениваются шутками или по-приятельски хлопают друг друга по рукам, у меня появляется нехорошее предчувствие. Это как слушать тиканье часов, в котором интервалы между звуками постепенно увеличиваются. Все реже и реже, а потом раз — и тишина.
На сцене, лицом к публике, стоит Синтия Вианде и держит в поднятой руке номер «Мускатного ореха».
— На этой неделе в номере опубликована статья Кэрри Брэдшоу о кликах.
Раздаются умеренные аплодисменты, все встают.
— Ты написала хорошую статью, Брэдли. Отличная работа, — говорит Мышь, подбегая ко мне.
— Нам не терпится ее прочесть, — говорят немногочисленные ученики, проходя мимо и скашивая глаза в мою сторону.
— Рада, что все это закончилось? — спрашивает Себастьян, подмигивая Мыши.
— В каком смысле? — спрашиваю я.
— Я имею в виду историю с «Мускатным орехом», — поясняет Себастьян, а затем обращается к Мыши:
— Она тебя тоже доставала бесконечными вопросами с видом заправского репортера?
Мышь смотрит на него с удивлением:
— Нет.
Я вспыхиваю от смущения.
— Ну ладно. Главное, дело сделано, — говорит Себастьян и улыбается.
Мышь многозначительно смотрит на меня, я в ответ посылаю ей взгляд, призванный сказать: «Мужчины, что с них взять?»