- Спасибо, коллега.
Катейка ехидно улыбнулась. Было видно, что в ее голове зреет недобрый план, который она сразу и озвучила.
- Ты сейчас сильно занят?
- Для тебя нет, а что?
- Давай кактусного попугаем немного?
- Пугаем и домой?
- Там еще две пары.
- Тогда пугай без меня. Мою психику изнасиловала маразматичная физичка-деспот, и мне срочно нужен отдых.
- Блин. Ты шантажист фигов.
- Давай Женьке брякнем? Если он свободен, то валим, если нет - едем на чахоточном пазике.
Катейка, пропустив мимо ушей вторую половину фразы, полезла в свою сумочку и в ее недрах стала искать свою модную раскладушку. Господь Бог бы сошел с ума, увидев эту сумку изнутри, а дьявол уступил бы Катейке свой трон. Такой концентрации хаоса в отдельно взятой сумке не было больше нигде. Если только в мире не было второй Катейки.
- Заааааай, а ты сейчас чем занят? Ага. А у нас перерыв. Ага. Да с Кирычем курили. Домой поедешь? А когда? Вы что с ним заранее договорились что ли? Ладно. Хорошо подойдём. Целую зааай.
Громко щелкнув крышкой телефона, Катейка своим взглядом попыталась прожечь Кирыча, но тот стоял с невинным лицом, в котором читалось единение со всем миром.
- Ты знал?
- О чем?
- У них пары сняли
- Чесслово ни духом.
- Думаешь, я тебя не знаю?
- Я не думаю, я знаю.
- Допустим...
- Ну так что там, с кактусным? Пугать идем или где?
Катейка фыркнула, повертела в руках телефон, и, уперев руки в бока, решительно кивнула головой.
- Пошли ему этот кактус в задницу затолкаем...
Кирыч усмехнулся и парочка быстро пошла в направлении места казни воздыхателя-недотёпы…
Дневник Кирилла. Часть вторая.
Зеленая десятка стояла у запущенного скверика, и из нее доносился дикий хохот, прерываемый голосом Катейки. Кирыч как обычно сидел на заднем сиденье и эпизодически вставлял свои пять копеек. Женю била форменная истерия, он смеялся, утирая слёзы своими кулачищами. Медведеподобный. Именно так его можно было охарактеризовать одним словом. При встрече с таким «зайкой» в темном переулке любой здравомыслящий человек перейдет на другую сторону и выкопает себе могилу. В асфальте. Руками. А асфальт сожрёт. С удовольствием. Кирыч бы так и сделал. Жизнь дороже. Но по факту, Женька был крайне добродушный парень и убить бы не смог, хотя сегодня чуть не угробил нас всех, вылетев перед фурой на встречку. Но тут была вина Катейки, которая сейчас рассказывала в красках, что было до фееричного появления ее «зайчонка».
Катейка рассказывала красочно и, если бы Кирыч там не присутствовал, то после услышанного, он бы точно думал, что стоял как минимум во втором ряду и видел эту экзекуцию своими глазами.
Бедняга Казанова не знал, что эта парочка достаточно долго и успешно занималась в театральном кружке и при желании могла бы, наверно, покорить далеко не одну сцену. Кирыч понимал Катейку с полуслова, Катейка читала Кирыча, как книгу. Дьявольский дуэт, замешанный на мести, сработал по нотам. Катейка всю дорогу до аудитории терла свою кнопку носа и глаза с таким остервенением, что глядя на результат ее трудов, можно было подумать только одно: девушка рыдала как минимум всю ночь. Глаза её слезились и Кирыч, глядя на всю эту подготовку, накачивал себя ненавистью по самые уши. В итоге в аудиторию ворвались двое - парень, на лице которого пламенем горело чувство мести, и следом, зареванная девушка. Фееричное начало представление было встречено публикой немым удивлением и вопросом: «А что здесь происходит и не пора ли рвать когти?».
- Где это Казанова кактусный? - голос Кирыча был готов заморозить вулкан как минимум. Девушки, прервавшие свой трёп, расступились, и взору мстителя предстала жертва с кактусом на столе.
- А с какой стати Вы меня так называете, а? - Казанова проблеял в гробовой тишине аудитории.
- Ты, ловелас недоделаный, сперва узнай, какие цветы девушка предпочитает, а уже потом тащи свои кактусы.
- Так а что не так то, я просто хотел ее удивить, - до Казановы стало доходить, что он где-то накосячил и, похоже, крупно.
- Ты в курсе, что такое аллергическая асфикция, урод?
- Я не урод, вообще-то. И с какой радости вы на меня орёте? - баранчик решил вывернуть ситуацию в свою сторону и хоть как-то сохранить лицо.