Но я проснулась вновь. Передо мной стоял тот самый доктор, он улыбался. Я была не одна такая, нас здесь было очень много. Доктор оказался коллекционером и судя по всему, ему не хватало меня в его коллекции. Он будил нас по одной, так что с Марго, я так и не смогла поговорить, а когда одна из нас ему надоедала, он укладывал её в криокапсулу. Конечно, так было проще всего – не надо кормить и ухаживать, а сама коллекция никогда не старела. Я не могу сказать, что доктор к нам плохо относился, ничуть, он берег нас как драгоценности. Доктор всегда красиво нас одевал, купал в ароматных ванных, он нас любил, конечно, по-своему. Я не знаю, сколько прошло времени, пока я спала. Сначала он часто меня будил, так как он выглядел так же, после видимо я ему приелась, и когда он разбудил меня в следующий раз, доктор уже был стар. Он просто захотел пообщаться со мной, вспомнить молодость, его великолепную аферу с чаепитием и то, как долго он продумывал всё. Сначала он просто захотел меня, увидев на улице. Доктор, не смотря ни на что, задумал получить меня любой ценой, потому как с самого детства никогда не получал отказов. И лишь я, стала той недостижимой и от этого такой желанной целью. И когда он всё же смог выкрасть меня, то я стала для него самым ценным трофеем. Об этом я узнала в один из не многих моментов, когда смогла поговорить с ним, потому как, отходя от крио сна всё всегда было в тумане, а потом тебя ещё не пробудившуюся снова погружали обратно. В этот раз я пробыла чуть дольше снаружи и смогла хоть немного очнуться. Не знаю, как долго я спала в его подземелье среди сотни таких же несчастных. Но он, так же хладнокровно вновь уложил меня обратно и было совершенно бесполезно сопротивляться, слабость и беспомощность никак не отпускала меня. Я лишь ещё раз смогла разглядеть, стоящую подле меня капсулу Марго, она совсем не изменилась с того момента. Окинув взглядом по округе в последний раз, я увидела других девушек в капсулах, серые каменные стены, пыльные книжные шкафы, различные мраморные статуи, как же мы похожи на них – такие же застывшие и холодные, чей неуловимый взгляд, ты безуспешно пытаешься поймать. И снова эта мгла, утаскивает тебя.
Когда я пробудилась вновь, уже было холодно, сыро и темно. Хотя нет, свет всё-таки был, это были чьи-то фонарики. Я слышала мужские голоса, но пока не могла разобрать их, всё плыло, как и всегда. Меня несли. Я видела мелькающие в темноте разбитые и не рабочие криокапсулы, стоявшие на протяжение всего пути. Как же их стало много, после моего последнего пробуждения. Но в них больше не осталось жизни, лишь тени былой красоты, одетые в пыльные и полусгнившие одежды, обрамляющие белоснежные кости и тлен. Но кто-то накрыл меня чем-то тёплым и я вновь уснула.
Когда же я проснулась сама, да сама, я не помню, когда я последний раз просыпалась так, то увидела почти полностью разрушенный дом доктора, целыми были лишь остатки стен, всё остальное поглотило время и природа. Вокруг меня сидело четверо мужчин, они удивленно рассматривали меня при свете солнца. Нет, в их глазах не было похоти, они смотрели на меня как на некую диковину!
- Смотрите, она проснулась! – вдруг резко выкрикнул и самый младший из них, на вид лет семнадцати от силы.
Двое других, что были старше, одному лет тридцать, другому шестьдесят, быстро влепили подзатыльник младшему с двух сторон и прошипели. Четвёртый же, что тянул к сорока годам, всё время держа оружие наготове, укоризненно посмотрел на подростка, а после подозрительно посмотрел в небо. Я сразу поняла, что это военные, хоть и были в непонятных черных костюмах и со странным оружием в руках.
- Дайте ей поесть. – скомандовал он тут же, по голосу чувствовалось, что он был явно их главным.
Старик сразу же стал шариться в подсумке и достав какую-то коробочку, одним движением снял с неё крышку и оттуда повалил вкусный запах горячих бифштексов. Со смущённой улыбкой он протянул это мне вместе с ложкой.
- А она точно может есть нашу еду? – вдруг взволнованно спросил младший.
- Ну она же человек, значит должна есть тоже что и мы. – тут же ответил средний, хихикая.
- Ты ешь, ешь. – повторял старик, краснея.
Руки меня не слушались, они будто окаменели. Если я ещё могла удержать коробочку, то чтобы донести ложку до рта, мне потребовались все мои силы. Мышцы болели, а голова кружилась как никогда. Так я ещё ни разу не просыпалась!
Смотря на слабую меня оценивающим взглядом, тот, что только что хихикал, произнёс ровным голосом, обращаясь к командиру: