— Мне жаль Мелиссу.
Холли истерически хмыкает на его оправдание, продолжая качать головой.
— Тебе жаль? — смеется девушка, явно не выдерживая своей нервной системой всю ситуацию. — Правда?
— Да. — Дарен спокойно отвечает, что выводит Холли из себя. На его лице не дрогнул ни один мускул, он продолжал оставаться непоколебимым.
— Да кто вы такие, черт возьми?! — раздраженно произносит девушка, со всей силы ударив кулаком по обивке кресла, чтобы выплеснуть эмоции. — Решатели судеб?!
— Демоны.
Холли еще раз хочет ударить по креслу, как ее рука замирает в воздухе от услышанного. Животный страх снова возвращается, парализует ее тело, пока она ошеломленно смотрит на парня.
— Демоны бывают разными, Холли, не только с черными глазами и бегающими за душами, хотя, Кэрол нечто подобным и занимается время от времени. Он — демон-искуситель, подобрал для себя образ милого парня, благодаря которому он неплохо втирается в доверие. Впрочем, ты и сама испытала это на своей шкуре, — Дарен рассказывает так, будто это самые обычные вещи, иногда жестикулирует пальцем в воздухе, пока рассуждает. — Я считаюсь демоном лишь из-за части их способностей. Мое собственное проклятие одарило меня этим, если бы не оно, то, возможно, я бы просто был призраком и метался бы по этому городу.
— Оли...
— Она тоже, — кивает Дарен, сразу же перебивая Холли, прекрасно понимая, о чем следующем она спросит. — И та темная фигура, преследующая тебя — это Кэрол.
Холли не хватит эмоций, чтобы передать весь спектр внутренних ощущений, которые она сейчас испытывает: разочарование, страх, боль, растерянность, незнание, что делать дальше, озадаченность, желание лечь и не проснуться. Девушка медленно вытирает ладонью застывшую слезу на щеке, шмыгнув.
— Мои сны — это тоже ваших рук дело? — опустошенно произносит девушка. Все ее внутренности сожраны всеми ужасающими фактами, которые ей сейчас удалось прочувствовать, нет ни одного живого места.
— Скорее, твоих родственников.
— Что..?
— Я и сам с таким впервые сталкиваюсь, тебя очень настойчиво хотели предостеречь от меня. Я начал догадываться еще тогда, когда нашел тебя без сознания на улице, но окончательно убедился, когда ты сама мне о них рассказала.
— Почему меня не мучали кошмары, когда ты был рядом?
— Потому что они меня боятся, — Дарен поднимает на Холли измученный взгляд, опустившись ниже на ее украшенную уже бледными синяками шею. — А когда мы начали сближаться, произошло это. Имея с тобой связь, я против собственной воли забираю твою жизнь. Оттуда твоя слабость, бледность, синяки. Обратная сторона проклятия, — вздыхает парень, потерев лоб. — Даже церковь начала отторгать тебя, потому что ты связалась со мной. Все из-за меня. Именно поэтому я оттолкнул тебя, попросил уехать из Лоствальда.
— Как же я вас всех ненавижу… — Холли всхлипывает и обнимает себя за колени, уткнувшись в них носом. — Ненавижу!
— Знаю…
Холли еще сильнее начинает плакать, когда слышит его тихий голос, такой же сломленный, как и она сама.
— У меня не было выбора, Холли. Я хотел отомстить ему, а потом воссоединиться с семьей, но не могу. Если бы я знал, что мои предсмертные слова обернутся таким исходом, я бы не произносил их.
Холли не в силах остановить слезы от безысходности. Он — ее погибель, ее враг, и при этом ее невыносимая любовь. Ей не должно было быть спокойно рядом с ним, она не имела право что-либо чувствовать к нему. Ради своих близких девушка должна ненавидеть его, желать ему гореть в аду, но она не может, от чего испытывает омерзение к себе. Почему именно этот человек стал главной причиной всех ее бед? Почему не Кэрол, которого она теперь по-настоящему ненавидит всей душой?
Почему судьба так жестока..?
— Убей меня… — отчаянно шепчет девушка. Соленые капли продолжали падать на ее худые колени, разбиваться об них ровно также, как сейчас разбивается ее собственное сердце. — Давай уже покончим с этим.
Холли слышит скрип соседнего кресла, а затем тихие шаги, но продолжает сидеть неподвижно, обнимать свои колени, покачиваясь из стороны в сторону. Она ощущает, как крепкая рука осторожно гладит ее по волосам, от чего она снова начинает громко плакать, давясь собственными слезами. Их горечь она запомнит на всю оставшуюся жизнь.
Дарен осторожно поднимает ее голову, чтобы взглянуть в ее глаза. Его гложет сильная вина за вред, причиненный ей, за каждую ее слезинку, которую он заставил ее обронить, но больше всего его мучает собственное бессилие, что он ничего не может сделать.
— Я не могу убить тебя, Холли — Дарен осторожно вытирает ее мокрые щеки, нежно проводит по ним большими пальцами, собирает каждую слезу.