В комнате пахнет прелостью и пылью. Холли осторожно водит рукой по кружевной простыни, вспоминает все события, произошедшие пару часов назад: особняк семьи Лост, признание Дарена, его внушение, сработанное на ней и Мэри. Девушка устало прикрывает глаза, медленно качнув головой. Как бы она хотела, чтобы это все был очередной кошмар. Сны тяжело переваривать, после них она себя чувствует весь день разбитой, но пусть лучше будет это ощущение, чем осознание безысходной реальности, которую нельзя изменить.
Они не должны были сближаться. Она — то, что удерживает его, не дает покинуть этот мир. Он — причина всех ее несчастий, ее погибель. У этого союза нет и не может быть счастливого финала, кроме одного: кто-то должен уступить и сдаться. Или Холли должна погибнуть ради его цели, к которой он все это время медленно шел, или Дарен должен сдаться, подарить жизнь девушке, отпустить ее, а сам принять свою сущность и вечное скитание по городку.
Холли прокручивает это в голове, обреченно вздохнув. Нет никакого варианта для отступления. Девушка не хочет умирать, но, если не ее смерть, то Дарен не сможет упокоиться с миром. Парень не желает ей смерти, но если упустит ее, то обретет себя на вечные страдания, и Холли не хочет такого ужасного исхода для него.
Ей больно. По-настоящему больно за всех тех, чью жизнь он так безжалостно отобрал. Он испортил и ее жизнь. Как бы она не хотела злиться на него, выместить всю боль на него, но не может этого сделать, потому что он тоже пострадал. Он такая же пешка, как и она. Они — жертвы обстоятельств, и кого действительно стоит ненавидеть всем сердцем, так это Энтони Вальда, мужчину, обрекшего на страдания сразу же два рода.
Почему его не коснулось проклятие? Почему не он скитается по земле, совсем одинокий и брошенный всеми, а именно Дарен, тот, кто просто спокойно жил, любил своих родителей, у кого были великие планы, но которым не суждено было сбыться из-за подлости и эгоистичности Вальда.
Девушка обессиленно проводит рукой по своим волосам, сжимает пряди и болезненно тянет их назад, пытается таким способом вытеснить моральную боль, которая постепенно выедает все ее внутренности.
Снова раздавшийся шорох заставляет Холли перевести свое внимание на закрытую дверь. Небольшой свет проглядывает через щель внизу двери, на которую Холли посматривает. Она замечает через нее движущиеся тени. Их голоса едва уловимые, поэтому девушка тихо встает с постели, старается не наделать шуму, и на цыпочках подходит к двери. Она не решается открыть ее и выйти, ведь не знает, кто мог пожаловать к Дарену, и чем это может закончиться для нее, поэтому она осторожно прижимается ухом к деревянной плоскости, вслушивается в каждый голос, раздающийся в другой комнате.
— Ты идиот. Она последняя из его рода, ты столько к этому шел, а теперь растекся перед какой-то девчонкой?
— Видимо, растекся.
Холли продолжает подслушивать, волнительно сжав влажные ладони в кулаки. Она узнаёт, кому принадлежит второй голос, вынуждающий ее сразу же почувствовать приступ злости.
Кэрол.
Она сразу же вспоминает разговор с Дареном, и кто на самом деле виновник пожара. Кто так беспощадно погубил ее маму, Чаппи, оставил разбитого отца наедине со своим горем, и двенадцатилетнюю девочку, смиренно впускающую в свои объятия сильное чувство вины, которое с каждым годом уверенно пробиралось в ее сознание, меняло ее, делало отстраненной от мира и людей.
Как же Холли хочет вломиться в их разговор, зарядить этому ублюдку по челюсти, вырвать все его светлые волосы. Она бы с удовольствием наблюдала, как он корчится от боли, харкает собственной кровью, но Холли понимает, что это все плод ее нелепой фантазии, которая никогда не осуществится в реальности. Кэрол — демон, который в разы сильнее хрупкой девушки, и, вцепившись с ним в схватку, скорее Холли будет болезненно стонать и выплевывать кровь.
Все же, есть какой-то толк в том, что Холли долгое время скрывала свои настоящие эмоции от окружающих. Это была неплохая практика сдержанности, благодаря которой сейчас девушка неплохо усмиряет свой внезапно возникший приступ агрессии, притупляет его, и продолжает подслушивать диалог дальше. Теперь девушка слышит третий голос, принадлежавшей девушке, и Холли сразу же догадывается, какой именно.