И если в основе нравственности лежит принцип относительности, — сказал архиепископ Кирилл, — то у нашего общества и у всей человеческой цивилизации нет шансов на выживание.
II
А вот и пример такой относительности.
Утром 8 июля 1990 года, оторвавшись от недописанных страниц этого «Дневника», спешу в киоск на станции Голицыне за свежими газетами.
На первой полосе еженедельной газеты «Поиск», газеты академиков и гособразователей, вынесены в шапку слова: «Обвинения в адрес Сталина преувеличены!»
Ничего себе, правда?! Хватаю этот восьмиполосный листок… и приношу читателям мои извинения за легкий розыгрыш. Конечно же, до такого плюрализма мы не дожили. Пока в обвинениях Сталину никто усомниться не имеет права. Шайка бандитов по-прежнему бичует предводителя, резонно надеясь, что от этого их собственная вина — пусть не их лично, отцов и дедов, позднее казненных за не менее тяжкое палачество — станет меньше.
Конечно же, на первой полосе «Поиска» написано: «Обвинения в адрес Троцкого преувеличены». А на шестой странице обширное интервью под названием «Демон революции», оно посвящено жизни и деятельности Лейбы (Льва) Давидовича Троцкого (Бронштейна), сочиненное журналисткой Ладой Ляшенко и членкором Павлом Волобуевым, носит крайне комплиментарный характер.
При этом логика члена-корреспондента, к которой он прибегает, дабы обелить и возвеличить демона революции, просто потрясает. Вот вам, друзья, примерец на выборку.
В январе 1925 года Троцкий выходит в отставку и начинает заниматься формированием новых идей, анализирует НЭП и его перспективы.
— Именно к этому периоду, — вступает в разговор журналистка, — относится и левацкая идея Троцкого о сверхиндустриализации, подхваченная и осуществленная Сталиным? Плоды ее реализации мы пожинаем и поныне.
— Да, — соглашается член-корреспондент Волобуев. — Троцкий долгое время горел (?!) этой идеей, и сегодня во многих публикациях именно его обвиняют в тяжких последствиях ее осуществления.
Тут, вмешаемся, это уже Ваш Соотечественник толкует, надо объясниться. Троцкого критикуют, и то весьма редко, он стал уже фигурой неприкасаемой, как автора идеи. И только.
В любом случае критиковать Льва Давидовича нельзя, дает понять Волобуев. Индустриализация и техническое перевооружение страны в максимально короткие сроки, быстрыми темпами — вот мысль Троцкого.
Еще один вопрос, как говорят, на засыпку от Вашего Соотечественника. Не Троцкий ли с другими магистрами партийного ордена меченосцев, и в самой меньшей степени, пожалуй, Сталин, несут ответственность за то, что Россию пришлось поднимать из руин в рекордно короткие сроки? Почему мы, вякающие из подворотни по поводу персональной ответственности за указ, спасающий страну от пагубного пьянства, не поставим вопрос о персональной, пусть и физически запоздалой ответственности тех, кто развязал красным террором гражданскую войну, искусственно создавал голод в городах, натравливал рабочих на крестьян, а тех на Советскую власть, дабы иметь основания перебить хлебопашцев, кормильцев Земли Русской пулеметами?
Кто в этом персонально виноват? Перечислить фамилии? Нет надобности, все они обозначены в поминальнике общества «Мемориал», то есть «Память», если по-русски. Это общество совершенно необъективно чудовищные злодеяния в России начинает регистрировать только с тридцать седьмого года, когда репрессии задели своих, прежде безнаказанно изгалявшихся над русским преимущественно народом.
Далее Волобуев говорит о Троцком: «Он был очень гибким политиком и, возможно, столкнувшись с реальной жизнью, отошел бы от этой идеи как неправильной и нежизнеспособной. Но Сталин, долгое время критиковавший теорию Троцкого, в итоге стал ее сторонником. Больше того, именно Сталин и воплотил ее в жизнь, причем в извращенной форме… Так что обвинения в адрес Троцкого, мелькающие в нашей публицистике, явно преувеличены».
Вот так. Хороший умный Троцкий выдвинул бредовую идею, но воплотить ее не смог — власти не было. Бяка и какашка Сталин властью обладал, мог воплотить что угодно. Идею Троцкого он своровал и провел в жизнь. Плоды этого мы сейчас пожинаем, ну и так далее.
Ergo — Сталин суть нехороший человек, редиска. Троцкий изначально хороший человек, замечательный политик, революционер, «один из самых неординарных людей XX века».
Последние слова принадлежат Волобуеву.
Впрочем, в этом безудержно захваливающем стиле опубликованы десятки статей, открывших для себя нового мессию. Сработал принцип относительности, абсолютно недопустимый в нравственных оценках. Об этом и говорит архиепископ Кирилл.