А лепят его направо и налево, не разбираясь… Хоп! И ты уже помечен, будто особым знаком на воротах дома, обитатели которого подлежат уничтожению в Варфоломеевскую ночь.
Придумал этот термин придворный священник кайзера Вильгельма Второго и пошло гулять словцо по свету, хотя по смыслу оно обозначает, что человек, которым его называют, мягко говоря, не любит представителей арабского народа. «Семитами» как раз и кличут в научном мире египтян и сирийцев, жителей Саудовской Аравии и несчастных, затурканных агрессорами палестинцев. Так что «антисемиты» это те, кто преследует, лишает элементарных человеческих прав представителей арабского населения.
Поскольку все вы, дорогие соотечественники, и я в том числе, к обездоленным палестинцам относитесь с естественной симпатией, то слово «антисемит» к вам, но и ко мне, разумеется, относиться никоим образом не может.
Потому и не бойтесь сего ярлыка, буде кто и попытается его вам наклеить.
Сплюньте презрительно, отвернитесь и шагайте собственной дорогой, по нашему пути, с которого Россию никогда не свернуть. Помните Ивана Андреевича Крылова, его поучительную байку про маленькое невзрачное животное с визгливым голосом, которое пыталось обратить на себя внимание цивилизованного мира, поливая из подворотни грязными ругательствами добродушного Великана, не замечающего злобствующую шавку.
…Ну вот. Увлекся лингвистическим расследованием и чуть было не забыл, что хотел рассказать, как ездил на Гомельщину и подружился там со многими замечательными людьми.
— Поезжайте в Ветку, — сказал мне Алексей Степанович. — Музей там чудесный. Не повидав его, трудно себе представить, как глубоки и неразрывны родственные связи Гомельщины и России.
Сам Камай, тогда еще первый секретарь Гомельского обкома, а ныне секретарь ЦК Компартии Белоруссии, хорошо разбирается в проблемах интернационального воспитания всех слоев населения и уделяет этим вопросам серьезное внимание. Выступая на сессии Верховного Совета СССР, Алексей Степанович особо подчеркнул: общая беда в том, что мы слабо знаем собственное прошлое, корни нашего единства, совместной борьбы за счастье и свободу. И это незнание нет-нет и дает повод для отдельных неверных толкований. Надо широко раскрыть двери для понимания общей культуры народов, серьезно и обстоятельно изучать историю единства наций, на общности интересов надо делать акцент, на том положительном, что нас всегда объединяло.
И у вожака белорусских коммунистов слова не расходятся с делом. Музей в Ветке — предмет его постоянных забот.
— Не надо подчеркивать это, — предупредил меня Алексей Степанович. — Причем тут я?
Камай, между прочим, весь в этом. Вообще более скромных людей, нежели белорусы, встречать мне не доводилось.
— Но первые двадцать тысяч для приобретения рукописных книг кто у Советской власти выпросил?
Камай улыбнулся.
— Поначалу и не поняли меня… Двадцать тысяч! И за какие-то каракули… Да еще и частному лицу! Трудно было, но уговорил депутатов.
Признаться, до приезда в Гомель и сам толком не знал, какой мощный центр русского старообрядчества существовал в Ветке, на территории нынешней Белоруссии. Но лучше один раз увидеть… Вот мы и поехали в Ветку.
Положение в районе сложное. Хоть и далеко он вроде бы от Чернобыля, но ветры занесли и сюда с облаками ядерную заразу. У местных властей забот полон рот, надо срочно лечить землю, но о гордости своей, музее народного творчества и рукописных книгах, не забывает.
История уникального собрания тоже необычна и удивительна. Основой музея случилось частное собрание Федора Григорьевича Шклярова, жизнь положившего, чтобы спасти то, что осталось здесь от прошлых веков, пережило и гражданскую войну, и Великую Отечественную.
Десять долгих лет носился с идеей сохранения замечательных реликвий Федор Григорьевич. Какие только пороги не обивал! И вот добился… Открыли музей, утвердили его необычный статус, о нем речь впереди, стал Шкляров первым директором, но вскоре проводили его соратники и ученики в последний путь. Как часто бывает в Отечестве, увы, надорвался радетель и подвижник.
Встретила нас преемница Шклярова, истово влюбленная в оставленное ей Федором Григорьевичем дело молодая женщина, Галина Григорьевна Нечаева. Следует сказать добрые слова и о заведующей фондами, напарнице Нечаевой. Зовут ее Светланой Ивановной. Правда, Леонтьевой не было в тот день в Ветке, но выступавшая в роли Ариадны секретарь райкома, Раиса Ивановна Климова, заверила, что в преданности музейному делу Леонтьева новой директрисе не уступит.