— Ассенизатор?
— Почти. Близко, очень близко, и предыдущее предположение не лишено смысла…
— Ну… я даже не знаю…
— Я — палач, — Руслан внимательно смотрел на Андрея, наблюдая за произведенным эффектом.
— П… пала… — очередной глоток настоя из местных листьев застрял в горле. Палач! Они убивают людей за деньги! Преступников, не важно! Судья, прокурор, суд присяжных и исполнитель в одном лице! И он — телепат!!!
— Успокойся, ты не думал ничего о работе.
Андрей как раз в эту минуту лихорадочно соображал, не вспоминал ли он о своем расследовании.
— Ты читаешь мои мысли! — он хотел, чтобы голос звучал громко, но визгливые нотки таки прорезались в нем.
— Нет. Твое лицо. Это так явно написано на нем, — Руслан спокойно ел и наблюдал реакцию Андрея.
— Ты… это… это… возмутительно! — почему-то в голову, а затем на язык влезло именно это слово.
Отодвинув стул, Андрей вылетел из-за стола.
Вопреки ожиданиям, на ЮАГ мне пришлось задержаться. Ненадолго, на пару суток. Впрочем, почему «вопреки ожиданиям», ничего я не ожидал, а, значит, просто — на ЮАГ мне пришлось задержаться.
Если бы дело не касалось поимки другого палача, наверняка, я бы возмущался, требовал оказать мне содействие (слишком официально звучит, но как написать проще — не знаю), размахивая своими правами и полномочиями. Если бы… в глубине души, той, не самой глубокой глубине, в которой сам себе можешь признаться в мотивах и побуждениях тех или иных поступков, мне была приятна неожиданная задержка, пусть и вызванная не самыми приятными обстоятельствами.
Солнечная буря. Она и загадочное сообщение не выходили у меня из головы. Вот чем хотелось заняться в первую очередь! Подумав, благо времени было предостаточно, я решил, что это вполне можно совместить. В смысле — мое задание по поиску палача-ренегата и мой внезапно возникший интерес к бурям.
По прошествии двух дней, полиция достаточно освободилась, чтобы уделить мне время.
Местный капитан (называю его капитаном, ибо на парне отсутствовала форма, а табличку на дверях я дочитать не успел) принял меня в своем кабинете — небольшой комнатушке из которой, тем не менее, открывался великолепный вид на посадочное поле, усеянное разновеликими кораблями.
— Джо Бугатти — палач, как же, как же, помню, приходил он до тебя, вот в этом вот кресле сидел, тоже все расспрашивал.
— О чем? — помимо воли, вырвалось у меня.
— Да о кораблях. Требовал полный список тех, что прилетели на ЮАГ непосредственно перед бурей.
Внешность капитана (или не капитана) была довольно своеобразна. Все тело… нет, не так — по крайней мере, видимая часть тела (или части тела) были сплошь зататуированны. Разноцветные и разновеликие линии, высовываясь из-под одежды, сплетались на предплечьях, кистях, шее, лице полицейского в сложный орнамент. Так и тянуло проследить за ними, рассмотреть рисунок, уловить систему, и это страшно отвлекало от разговора.
— Зачем ему? — искренне удивился я.
— Ты меня спрашиваешь!
— Простите. Вы предоставили ему информацию?
— Да пошел он и вы все телепа… — капитан осекся, прокашлялся. Удивительно, но полицейский смутился. А я вот нет — привык. — Нет, не предоставил. Это — закрытая информация.
— Секретная, — не удержался я.
— Секретная? Почему секретная, просто… для служебного пользования и не дело всяким там па… гм, гражданским ее предоставлять.
— Я, как вы заметили, не совсем гражданский, — легкий или тяжелый намек на свои полномочия, — мне необходимо знать, куда отправился Джо Бугатти, после встречи с вами.
— Думаю, на Адонис.
— Вы думаете, или знаете?
— А чего тут знать, он спрашивал, когда ближайший рейс на Адонис.
— А вы?
— А я ему не справочная, как и тебе! Зайдешь в отдел наружного наблюдения — вторая от моей дверь, по часовой стрелке, они скажут, улетел, ну или ушел из космопорта. Если ушел — это к городским. Ко мне все?
— Последний вопрос, — кресло было мало того, что неудобное, так еще и жутко скрипело. — После ухода Бугатти, вы не чувствовали небольшой головной боли, легкого головокружения?
— Милый мой, я — начальник полицейского отделения космопорта, да у меня каждый день голова идет кругом, а о боли и говорить нечего! Теперь все?
— Теперь все.
— Счастливо!
Мой вопрос о головной боли, головокружении был задан не случайно. Все это — последствия вмешательства телепата в мозг реципиента. Если человек не желает добровольно сообщить интересующие сведения, у телепата всегда есть возможность добыть их иным путем.