В отделе наружного наблюдения, или попросту говоря — слежки, я узнал, что Джо Бугатти купил билет на Адонис и улетел. Ничего не оставалось, как купить билет самому и… улететь.
И одесную от него был Карапет предвестник?
Да, Карапет предвестник.
А ошуюю Габриел-пламенный?
Да, Габриел-пламенный.
А вел их сам Вахагн-огненноволосый?
Да, Вахагн-огненноволосый.
И встали перед ним на колени?
Да, встали на колени.
Михрой — Солнцем правды!
— Гей, гы справа заходи, права, проклятый белобородый, пусть Арамазд Всемогущий обрушит небеса на его рогатую голову, снова увел часть отары!
Старик с необычным именем Юлдуз, сам он говорил, что оно переводится, как «звезда», скрестив кривые ноги, сидел у костра. Огненные блики расцвечивали пятнами света его выдубленное, почти черное лицо. Высокие скулы подпирали маленькие глаза, и казалось, что старик постоянно подслеповато щурится.
Однако это было не так. В остроте зрения старого пастуха, Руслан Сваровски мог убедиться. Любые изменения во вверенной ему отаре, даже в сумерках, старик замечал сразу и сразу же отдавал команды высоким скрипучим голосом.
— Ай, ай, за что милостивый Арамазд Великий шлет беды на мою седую голову! — старик лукавил, он был лыс, как колено. — Акбай, мальчик мой, толкни Берту, она снова впала в спячку, и пригоните, наконец, этого сына Аждахака — белобородого. Клянусь Армаздом, чье тело — огонь, клянусь всем, что свято, не будь мясо козлов вонючее невычиненной овечьей шкуры, что пролежала три дня на солнце, сегодня же вечером шиш-кебаб из проклятого животного украшал бы вечерний стол в честь дорогого гостя!
Руслан улыбнулся. Иногда, когда находило, Юлдуз разрождался поразительным многословием, словно перед ним не один скучающий журналист, а толпа алчущих слушателей. Иногда, и это случалось все чаще, замыкался, подолгу не произнося и слова. Если бы не белобородый козел неизвестно что делающий в отаре баранов, интервалы молчания вполне могли растянуться в часы.
— Акбай, Берта снова заснула, толкни ее!
Две древние киберсобаки, которых старик любовно звал Акбай и Берта, хотя пола-то у киберов не было, помогали ему в хлопотном деле выпаса овец.
К тому же, то ли от старости, то ли от брака в программе, Берту постоянно глючило. Зависнув, кибер замирал на месте, порою в самых неожиданных позах. На счастье, чтобы вывести его из этого состояния, хватало обычного толчка.
— Сейчас с собаками не пасет никто, — словно прочитав мысли Руслана, произнес старик. — Эти, как их — отрыжка Ангро-Манью — летающие числители. Поминутные данные о каждой овце, замыкают периметр и держат. Тьфу! — Юлдуз смачно сплюнул в костер. — Дед мой пас киберсобаками и отец пас, и я… когда я перестану, никто уже пасти не будет. Моих Берту с Акбаем сдадут в этот, как его… утиль.
В гостинице, том самом девятиэтажном небоскребе в форме паруса, мест не нашлось. Делегации с СИКа и Янзыня, паломники с Веги, просто туристы и любопытствующие. Конечно, он мог бы помахать своим допуском, но Руслан предпочел остановиться у местных. Из предложенных вариантов, был выбран самый старый домохозяин. Уж он-то точно застал детство и юность Предводителя и потенциально мог поведать истории, неизвестные остальным биографам. По прибытии на место, оказалось, что домохозяин — пастух, и что он с сегодняшнего дня гонит отару на дальние луга. Немного подумав, Руслан решил двинуть с ним.
— Дети. Вы говорили, у вас есть сын. Он присмотрит за собаками. Он тоже пастух?
Перед тем, как ответить, старик поскреб лысую макушку черной рукой.
— Дети, да. Хвала Арамазду, мой сын, мой Субудай вырос настоящим батыром, он выучился грамоте, потом поехал в город, в этот, как его — университет. Сейчас в столице заседает, в Комитете, большой человек. Тьфу, — снова плевок в костер. — Дети оставляют родителей, не наследуют их ремесла, все из-за Михры, вы называете его — Предводитель и этих, как их — завоеваний!
— Вы не любите Предводителя!
Вот он — материал! Недовольные в стане янисцев, и не просто в их среде, а в родной деревне Михры.
— Нет. Летать между звезд, другие планеты, наверное, это хорошо. Это правильно. Но жизнь поменялась, а к худшему или лучшему узнают дети наши, или дети наших детей.
Снова помолчали. Старик — то ли осмысливая сказанное, то ли силой привычки. Руслан, любуясь на звезды.
— Акбай — Берта! — крикнул Юлдуз, и, не поворачиваясь, словно продолжая общаться с собаками, заговорил. — Ты спрашивал меня про Предводителя, много раз спрашивал. Целых два. Я знал его. Я знал его, когда он еще был не Предводителем, а всего лишь сыном Арамазда Великого.