Слово «сдали» заставило Андрея поморщиться.
— Ребенка! Вы сказали, ребенка! Вот этого самого мальчика!
— Совершенно верно.
— Но… зачем? Они объяснили причину, может…
— Мы не задаем вопросов о причинах или обстоятельствах того или иного поступка. У «Милости Божьей» несколько иная специализация — мы берем детей, воспитываем их, прививаем ценности и взгляды, которые позволят им стать законопослушными членами нашего общества! — последнюю фразу она почти прокричала, однако это смутило только Андрея, а никак не собеседницу.
— Э-э-э, ну ладно, — в конце концов, не из-за ребенка он сюда прилетел. — Был ли с ними, с теми, кто э-э-э, сдавал мальчика вот этот человек?
Фотография Антона Ю-пина легла на суконную столешницу перед женщиной. Фотография удостоилась мимолетного взгляда.
— Нет!
— Посмотрите внимательнее, возможно…
— Я сказала — нет. Ребенка сдавали только мужчина и женщина, предположительно — опекуны, оба в возрасте, оба непохожи на запечатленного молодого человека.
— Рокфеллеры!
— Устав заведения запрещает требовать какие-либо документы у сдающих, если они сами, по доброй воле их не предоставляет.
— Эти предоставили?
— Нет.
— Хорошо, могу я поговорить с ребенком, с мальчиком. Этого устав вашего заведения не запрещает?
— Нет.
— Не запрещает?
— Не можете!
— Послушайте, я, в конце концов, представитель властей, и если желаете по-плохому…
— Ребенка нет в приюте.
— Как так нет? А куда он…
— Его усыновили.
— Когда? — хотя, в принципе, какая разница.
— Почти сразу. Также немолодая пара, мальчику повезло — очень состоятельная. Это все, что я могу сказать, не нарушая устава приюта.
— Но… — и здесь пусто. Можно, конечно, погрозить удостоверением, поехать к местным властям, выбить ордер… но зачем. Антона Ю-пина здесь нет, ясно, как божий день. Все сначала. Теперь — проследить путь Рокфеллеров от приюта, что-то подсказывало, что он приведет опять к космопорту, а там — новая планета…
— Если у вас все?
— Все, пока… — многозначительность фразы, призванная сеять сомнения, на серую леди не произвела должного эффекта. Да и произнес ее Андрей, скорее по привычке.
Он вышел в коридор.
Палач стоял за дверью.
Андрей поморщился — совсем забыл о нем.
Руслан протиснулся мимо него в кабинет.
— Здравствуйте, я бы хоте поговорить… — остаток фразы поглотили закрывающиеся двери, однако слово, одно слово неизвестно как выхваченное, услышанное, вывело капитана Андрея Зайкина из сомнамбулического состояния. И слово это: «Рокфеллеры».
Покинув дом вождя Гуюка, Руслан Сваровски обернулся. Приземистое строение разве что разлапистостью и охраной выделяющееся в череде себе подобных.
Интересно, где брат Предводителя живет на самом деле. Не может быть, чтобы в этой халупе.
— Турист, да? — Руслана обдало перегаром, вместе с запахом немытого тела.
Сгорбленный местный в стеганом халате, забывшем вкус воды и стирального порошка, стоял перед ним. Из-под грязной тюбетейки свисали пасма немытых волос неопределенного цвета.
— Писатель, да? — волна запахов не заставила себя ждать.
Усталые глаза с красными прожилками заискивающе смотрели на Руслана. Бесцветный язык то и дело облизывал такие же губы. Не без удивления, Руслан отметил, что неожиданный собеседник еще и босой.
— Ну, писатель, — интересно, откуда местный пьянчужка узнал о ремесле приезжего. Не иначе, старик Юлдуз проболтался, или кто-то из чиновников, кому он предъявлял свой допуск.