Останки принадлежали Антону Ю-пину.
Андрей Зайкин сложил листок, бросил его на прикроватную тумбочку.
Все.
Его расследование закончено.
Теперь это уже не исчезновение, даже не похищение, а убийство, ну или несчастный случай. Но смертями занимается совсем другой отдел. Осталось поменять билет и вылететь домой. Там он уже передаст все материалы дела парням из убойного. Пусть отрабатывают свой хлеб, выслеживают убийцу.
— О чем я?
— О походе на соседнее селение, — напомнил Руслан.
— Точно! — алкоголь начал брать свое. Старик облокотился на засаленную стену, речь приобрела неторопливость, свойственную высокоученым изречениям, и лишь заплетающийся язык, да непрезентабельный вид лектора слегка портили впечатление. — Они эта, значица, давно нарывались. То баранов своих на, значица, наши пригонят, то за девками, как купаются, подглядывают.
Ко всему прочему, оратор начал повторяться.
— Но мы им показали, ох показали! Как вышли всем скопом, я пошел, потом, значица — старый Селим с сыновьями, потом Чингиз, не, Чингиз, кажись, не ходил. Точно, не ходил, он потом к нам пристал. А тогда — в первый, не ходил. Знаешь, говорят, хе, хе, жена его не пустила. Да ты пиши, пиши, писатель, чего не записываешь! Значица, на чем я? Ага! Потом Кириск с братом… как же его звали Момун, не Момун — это младшего, он еще тогда в колодец упал, так всем селением вытаскивали, а старшего звали…
Помимо повторов, речь обрастала «весьма важными» подробностями.
— Орозкул или… Да кто разберет этих голодранцев! Вот отца их звали Едигей — это я помню точно. Да ты пиши, пиши, писатель! В общем, вышли мы, человек двести — силища! Ну и эти, пришлые, с нами. Куда ж без них. Михра их личной гвардией потом сделал, нукеры, слыхал, небось.
О нукерах — бесстрашных воинах — телохранителях и одновременно исполнителях любой воли Предводителя, фанатично преданных своему господину, Руслан слышал. Но не знал, что истоки этого элитного формирования уходят так далеко.
— Да, пришли мы, значица, туда, к Бузулуку, а они навстречу. Тоже человек двести — силища! Ну и эти с ними. Вышел вперед Орган — вождь бузулукский тогдашний, и давай киличем своим о щит стучать. На поединок завет, значица. А килич у него здоровый, от деда — легендарного вождя Коронара достался. Да и сам Орган батыр не маленький. Признаюсь честно, — в подтверждение слов, старик приложил огрубевшие ладони к сердцу, — струхнул я тогда, ну как силищу такую увидел, и Органа этого. Думаю: «Надо было слушаться папку». А еще думаю, до чего ж у Чингиза умная жена, что не пустила. Себе б жениться…
Вся посуда на столе, включая тарелку с огурцами, уже была пуста, и информатор многозначительно посмотрел на Руслана. Вздохнув, тот сделал знак хозяину заведения.
— А наш-то, значица, не растерялся. Вышел вперед и говорит: «Орган, сын Коронара, перед тобой единственный сын Арамазда Всемогущего, посланный отцом на землю. Преклонись передо мной!» Орган только хмыкнул и киличем играет. Ну, думаю, зашибет в один момент. И чего я папашку не послушался!
Принесли заказ, и старик на некоторое время занялся им. Помимо прочего, проголодавшийся Руслан заказал и кое-какой снеди — себе и собеседнику, за что был вознагражден одобрительным кивком последнего.
— А Михра-то, — старик вновь смачно хрустел огурчиком, после очередной стопки, — и говорит еще: «Орган, сын Коронара, сейчас ты думаешь, как замахнешься своим киличем и снесешь мне голову, а замахиваться ты думаешь снизу, чтобы отвлечь, а потом ударить щитом, а потом сверху обрушить саблю, когда я буду пятиться». К тому времени я из первого ряда перелез в последний, но даже оттуда увидел, как вытянулось от удивления лицо Органа. А наш продолжает: «У тебя в доме, — говорит, — в спальне, в правом углу, под стопкой одеял закопан сундук, а в нем два кубка золотых, монет четыре тысячи, цепочка с кулоном и рубин в тряпку замотанный, а еще журнал глянцевый, что у торговцев на золотой выменял. Сказать, что в нем?»
Орган из белого сделался красным, ну вылитый мой папашка, когда гневается.
А наш продолжает:
«А еще, — говорит, — ты подозреваешь, что Бату — твой средний сын — не от тебя. Ты даже к шаману ходил, и к гадалке вашей деревенской ходил, да только они Айбалу — жену твою вторую бояться больше, чем тебя. А еще ты и жена твоего брата Жазира, когда он ездил в прошлом году на ярмарку в город…» «Замолчи!» — имитируя крик вождя соседнего селения, старик так заорал, что вздрогнули не только многочисленные посетители, но и ожидающий этого Руслан.