Рассказчик взял очередную паузу, многозначительно водя глазами от стойки с выпивкой до их стола. Руслан мужественно не повелся на провокацию. Вздохнув, старик продолжил.
— Помню — утро было. Стояли мы под Рахатом уже дней несколько. Вышел Михра из шатра своего, собрал военачальников и велел строиться. «Ну, — думаю, — началось!» Ан нет, началось, но не то, что думал. Встал Михра перед строем и кричит. «Ночью, — говорит, — было мне откровение от бога нашего милостивого, отца моего небесного Арамазда. Откликнулся он, значить, на мои молитвы и посылает нам благословение и милость свою!» «Нам бы к милости чего посерьезнее», — думаю. Велел Михра от каждого отряда по дюжине человек, значить, идти с ним. Ну, я и пошел в числе других, от нашего. А чего? Любопытно!
Очередная пауза не возымела на Руслана должного действия, и старик продолжил.
— Недолго ехали, лошадей взяли, тех, что повыносливее, повозки. За нашей стоянкой холм был большой. Может, курган старый, может еще чего. Зашли с другой стороны, а там — дыра, прямо в холме, вроде пещеры. Только откуда в холмах пещеры! «Вот, — говорит Михра, — отец мой небесный указал мне это место и сказал, что внутри мы найдем, что нам поможет». — Или как-то так сказал. Мы и полезли, а куда деваться? И я в числе прочих. Пещера, слава Арамазду, неглубокая, а там… Ящики! Много, в рядов несколько, и друг на друге. Мы вытянули их, открыли, а там… слава Арамазду! Оружие! И какое. Бластеры, гранаты, ножи лучевые, ракетные установки портативные. Ни до, ни после я столько оружия в одном месте не видывал. И все новенькое, с клеймами, блестит. Воистину — вот уж милость от Арамазда Великого, так милость! Я и раньше-то не сомневался, что Михра — сын бога, а здесь всей душей уверовал! Погрузили мы, значить, ящики на лошадей, на повозки и обратно к лагерю.
Что тут началось!
И мне бластер достался, а то как же! И гранаты… две… нет — три. Я еще и меч световой хотел, да не успел. Мечи — нукеры и кто пошустрее расхватали.
А на следующий день двинулись мы, значить, на Рахат.
— Рады мы приветствовать в нашем поселении!
Что-то не то, не так. Слова, обычные слова, пусть не стандартные, но иногда палачей приветствуют и такими. Я позволил себе прощупать их головы. Поверхностно — эмоциональный и мысленный фон, и к своему удивлению обнаружил, что они действительно… рады. Видеть, приветствовать меня… Палача!
Ощущение настолько необычное, что я даже растерялся. Дежурная вежливость, что я, мол, тоже рад, в устах палача звучала двусмысленно, а промолчать в атмосфере искреннего гостеприимства, казалось… невежливым.
— Жилье для вас подготовили. Гостевой дом, значить, но ежели там не нравится, или еще что, так любая семья примет вас у себя с радостью.
И снова я не удержался от мысленного сканирования. Слишком непривычным, неестественным казалось предложение. На этот раз я погрузился в чужие сознания чуть глубже. Только для того, чтобы осознать, что все сказанное соответствовало истине. Они, действительно, с радостью поселят палача у себя в доме, во всяком случае — здесь присутствующие.
Может, меня приняли за другого?
Точно! Так и есть!
— Палачи впервой у нас. Может, чего особое требуется, ты уж, мил человек, говори, без стеснения, любой с радостью поможет или подскажет. Надеемся, у нас понравится.
Не сомневаюсь.
Дом, отведенный мне, был чистым и уютным.
Обстановка, без роскоши, но и не аскетическая.
Холл, спальня, кабинет, кухня-столовая, ни на одной из дверей, даже на тех, что вели в туалет с ванной, не было замков. Вход тоже обходился без запоров. Странность, хотя и не самая большая. Возможно, чужакам здесь несколько не доверяют.
Несмотря на это, саквояж я оставил в домике. Опасность я почувствую, а таскаться с тяжестью не хотелось.
На улице мои сомнения, относительно недоверия к чужакам, рассеяло то обстоятельство, что привычных замков я не увидел ни на одной из дверей, ни одного из домов поселка.