Если обычные здания кутались в ткани, соревнуясь друг с другом в пестроте, то императорский дворец просто утопал в них. Не удивился бы, обнаружься под первым слоем драпировки второй, за ним — третий…
В отделке сначала забора, а затем и дворца преобладал цвет золота. Как объяснил мой провожатый Са-хунь — цвет императора, или на сегодняшний день — императрицы. Только правящая династия имела на него право, как и на изображения священной птицы Неф, являющую собой помесь петуха и дракона, и встречающуюся за воротами буквально везде.
Вообще, я обратил внимание, что здания за окнами экипажа, в отличие от большинства посещенных мной планет, были невысоки. Са-хунь пояснил, что на Янцзыне запрещено возводить постройки выше императорского дворца, а так как сам дворец, сооруженный в незапамятные времена, не отличался высотой, все вкупе обуславливало современный облик столицы, как и баснословные цены на землю.
За воротами нас ждали. Свежерастеленную зеленую дорожку обрамляли рослые воины с алебардами в руках.
Не скажу, что чувствовал себя уютно между их взглядами и алебардами. На что и рассчитывалось.
Из-за широких расшитых поясов, в полной дисгармонии с окружающим антуражем, торчали рукоятки бластеров. Я не очень разбирался в энергетическом оружии, но даже моих знаний хватило, чтобы понять — модель была далеко не старая.
Ужели на Янцзынь разрешен ввоз столь современного оружия? Впрочем, учитывая монополию планеты на Туйский шелк, а также все большее вхождение его в моду, Содружество может смотреть на некоторые вольности правящей императрицы сквозь пальцы.
Перед дверьми, широкими дверьми с золотой инкрустацией, изображающей их уродливую птицу, также стояла пара стражников.
Я не удержался и обернулся. Девушки уже сворачивали дорожку, а стражники выстроились позади нас сплошной линией. Каждый второй — ко мне лицом. Жуть какая!
Внутрь «Дворца Слуг» пускали только по пропускам. Пропуска выписывались здесь же, за стойкой некогда ведущей в гардеробную. Выписывались, как мне казалось, всем желающим, низвергая основу пропускной системы.
Пока Ха-сунь брал мне документ, я рассматривал двух воинов, бдительно стерегущих вход во внутренности дворца. В руках алебарды, за поясами знакомые рукоятки бластеров.
Всякая власть нуждается в воинах… и в деньгах… на которые можно содержать еще больше воинов… и упрочить… власть.
— Слуга Руслан, прошу за мной, — Ха-сунь помахал пропуском сначала перед моим носом, затем перед носами охранников.
Дворец поражал великолепием внутри больше, нежели снаружи. По долгу службы, мне и раньше приходилось посещать чертоги правителей. Порою, весьма небедных. Однако то, что я увидел здесь… похоже, выставлять роскошь и богатство напоказ, на Янцзыне было возведено в культ.
По дороге то и дело попадались жители, или служители дворца, соперничая друг с другом в крикливости одежд и сложности прически. Я со своей короткой стрижкой и дорожным костюмом выглядел настоящим плебеем.
Внутри, против ожидания, охраны не убавилось, а наоборот — парни с алебардами и бластерами возвышались через каждые пару метров.
По всему — подданные просто обожают свою правительницу.
Наконец, двери ведущие, как мгновение спустя выяснилось, в зал для аудиенций. И снова охрана, алебарды, бластеры.
Пока шли по коридору, от нечего делать, я читал таблички на дверях, благо дело, местные каракули и здесь дублировались на общегалактическом, напечатанные на офисном принтере, наскоро пришпиленные канцелярскими кнопками, они сообщали: «Слуга четвертой категории Юаньцин», «Слуга второй категории Джианю», «Служба слуг западного округа», «Служба слуг земельной реформы», «Слуга первой категории Гуй».
— После свержения жестокой, несправедливой и антинародной монархии, господ больше нет, — Ха-сунь по ходу дела вводил меня в курс… дела.
— Остались одни слуги.
— Да, слуги. Слуги народа! Выходцы из него. Мы этому народу служим.
Интересно, какое тогда звание у главы их нового правительства: «Слуга-Слуг», «Слуга над слугами». Пересекая полет моей фантазии, Ха-сунь повел меня к двери, на которой красовалось: «Высший Слуга Пин».
Внутри зала для аудиенций роскоши прибавилось, как и крикливости. От обилия золотого рябило в глазах, как и от их птицы, изображения которой натыкали, где только можно. Никогда не думал, что золота может быть так много, и что оно может так раздражать.
Весь зал, выделяя его среди прочих залов прочих правителей, делил на две части неширокий водоем. Вроде речушки неизвестно зачем и почему, протекающей через центр помещения.