Последняя дата — приговор приведен в исполнение. И все.
— А установка! — воскликнул я.
— Какая установка? — встрепенулся полицейский.
— Установка, была у академика — его открытие. Осталась в лаборатории.
— Тебе зачем?
— Надо!
Полицейский вздохнул.
— Чует моя задница, а она ошибается редко, накличешь ты на… словом — неприятности. Подвинься!
Я послушно посунулся, а Зайкин принялся колдовать с материалами дела.
— Так, а тут что?.. Вот! Здесь сказано — лаборатория Штирнера находилась по адресу: «Батюка 36», да только она сгорела. Почти сразу, после казни. Сейчас там фитнес-клуб. Ни о какой установке, ни слова.
Я вздохнул. Круг замкнулся. Я там же, где был в начале расследования. Хотя, какое расследование, кто-то спас меня. Радоваться надо, а не вздыхать!
— Расскажешь, в чем дело? — спросил Зайкин.
— Не важно. Уже не важно.
И так ли важна личность этого «кто-то». Возможно, вполне возможно, доброжелатель из прошлого. Даже у палача бывают дела, после которых остаются благодарные «клиенты».
Комитет — центральный орган исполнительной власти, ведающий управлением в отдельной сфере деятельности государства или в отдельной отрасли хозяйства. Как правило, названия Комитетов отражают курируемые ими отрасли: Комитет по внутренним делам, Комитет финансов, Комитет просвещения, Комитет юстиции, Комитет по инопланетянам и т. д.
В свою очередь, Комитеты состоят из Подкомитетов, каждый из которых узкоспециализирован и занимается исключительно своим участком. Так, например, в состав Комитета просвещения, входят Подкомитеты образования, науки, библиотечного дела, книгоиздательства, музеев, театра, кино, охраны памятников, творческих объединений, межпланетных культурных связей, фестивалей и др.
На каждой планете, в соответствии с принципом самоопределения, могут существовать свои Комитеты, однако подчиняющиеся Центральному Комитету Адониса.
Ночь в музее.
Приглушенное освещение расчеркивает штрихами светотени экспонаты; ушли монотонная дробь голосов экскурсоводов, однообразновосхищенные цоканья паломников, раздражающий гомон вездесущей ребятни. Ты и экспонаты. Ты и древность. Ты и история. Один на один. В отличие от сухих строк учебников, здесь эту историю можно потрогать руками, даже присесть, ощутив собственным задом шероховатость былых времен.
За этим столом, на этих стульях когда-то сидели люди, или не люди. Смеялись, ругались, радовались, грустили, мечтали. Об глиняное дно этих тарелок когда-то весело стучали ложки, и голодная ребятня с аппетитом выскребала остатки вкусной каши. Или наоборот — кривилась: «Снова эта каша!»
Какие мысли приходили в голову человеку, восседавшему за этим роскошным письменным столом с витыми ножками.
Хозяин давно истлел в могиле, а стол — вот он, стоит, как новенький.
Садись и мечтай.
Руслана Сваровски заперли в музее. Центральном историческом музее Ясриба. Не случайно. Пришлось постараться, и не один, и не два раза предъявить пластиковую карточку допуска.
Неделя, целая неделя ушла на бюрократические проволочки, а также на подписывание всяческих обязательств и соглашений. В этот зал обязуюсь не входить, такие-то экспонаты руками не трогать. Витрины не открывать, настройки микроклимата не сбивать, если что — сразу сообщать.
При первом посещении музея, Руслану пришла в голову одна идея. Для реализации, ему срочно, жизненно необходимо, было остаться в музее самому. Один на один. С экспонатом. Которого касалась идея.
И экспонатом этим была колесница Предводителя.
Теперь она стояла перед ним, а он перед ней. Один на один. Лакированный бок катера карикатурно отражал Руслана. Коротенькие ножки, большой живот, вытянутая голова. Преодолев бархатное заграждение, Руслан бесцеремонно забрался внутрь.
М-да, интерьерчик не разочаровывал. Дубовые панели, где только можно — натуральная кожа, где не можно — золото и кость.
Воистину — колесница сына бога. Здесь, на Янисе.
В метрополии — катер избалованного сынишки богатенького папаши.
Именно это подумалось Руслану, когда он увидел сие чудо дизайнерской мысли.
А у всякого чуда, должен быть автор, будь то бог, или… Панель дорогого алюминия под пультом управления не хотела поддаваться, так что Руслану пришлось применить силу, острое словцо и металлическую запонку — подарок родителей на последний день рождения.
Запонка с честью выдержала (спасибо папе и маме), панель поддалась. Две неглубокие царапины были почти незаметны. Во всяком случае, если не лазить под пульт.